Призыватель шторма

Ада с трудом сглатывает и продолжает: — Как и многие в этом городе, мы не согласны с тем, как обращаются с Хранителями. Было нелегко, но мы старались защищать столько людей, сколько могли. — Она кладёт ладони на колени и переводит взгляд с меня на Рука. — В городе скрывается куда больше Хранителей, чем вы представляете. Если вы не против, я хотела бы познакомить вас с несколькими из них. И с другими членами Тумана.

Я открываю рот, потом закрываю и переглядываюсь с Руком. Он кивает и сжимает мои пальцы.

— Да. Конечно, мы хотим с ними познакомиться.

Ада улыбается, и в уголках её глаз появляются морщинки. — Прекрасно.

Она встаёт и зовёт кого-то за дверью. Через секунду в комнату входят ещё несколько человек — в том числе наши тренеры Бруклин и Чендлер, Даника и несколько других Штормбрейкеров. Они образуют свободный круг у стен маленькой комнаты, словно каменные колонны, охраняющие поле диких цветов.

— Погодите, — говорит Джорни. — Они все… Хранители?

Её глаза округляются, она хватается за Домино, явно готовая сорваться с места.

— Не все, — отвечает Ада. — Но уверяю, вам ничего не угрожает. А ваша нынешняя реакция — следствие пропаганды Щита, который годами добивался, чтобы вы без колебаний сдавали любого подозрительного человека. Мы уже сбились со счёта, сколько людей обвинили ошибочно, однако обычно сначала их забирают, а вопросы задают потом.

— Поэт… — тихо произносит Домино. — В тебя попала Искра, а ты…

— Со мной всё хорошо, — отвечаю я, вцепившись в одеяло.

— Значит, суд ошибся?

— Нет. Технически нет. Я не Хранительница. Я… Призывательница шторма.

По комнате проходит волна движения, и ясно: для всех присутствующих эти слова что-то значат.

— И я тоже, — добавляет Рук. Он мог бы промолчать, но стоит рядом со мной и открыто поддерживает меня. Небеса, как же я люблю его за это.

Я вижу, как Джорни бледнеет и растерянно смотрит на Домино. Помимо Гасителей, именно этого я всегда боялась больше всего: что люди, которым я доверяла, друзья, однажды посмотрят на меня с тем же ужасом.

— А что это значит? — шепчет Домино. В её глазах собираются слёзы. Понимаю: всё это непросто принять. Я и сама с трудом справляюсь, хотя часть правды уже знала.

Я не знаю, с чего начать, но, к счастью, Ада приходит на помощь.

— Я объясню. Мы давно подозревали, что генетические аномалии, из-за которых появляются Хранители, создают и другую ветвь эволюции — людей, устойчивых к штормам. Первые сомнения возникли, когда я тесно работала с генералом: её способности никак не складывались в цельную картину. Они никогда полностью не совпадали с возможностями обычных Хранителей. Различия достаточно тонкие, чтобы их легко пропустить, но я их заметила. А тот факт, что ей шестьдесят четыре и всё это время она не сошла с ума… — Доктор качает головой. — Никакая «сила духа» этого не объяснит. Это всё равно что сказать: можно не заболеть гриппом, если просто приказать вирусу уйти.

— В конце концов я прямо спросила её. Ей пришлось признаться, но она взяла с меня клятву молчать и запретила продолжать исследования или когда-либо снова поднимать эту тему.

— И ты сдержала обещание? — спрашиваю я.

В глазах Ады вспыхивает огонёк.

— Нет. — Она разводит руками. — Но пользы всё равно почти никакой: о Призывателях я нашла совсем мало информации.

— Это она попросила тебя солгать ради меня на суде?

Ада кивает.

— О Тумане она не знает, но ей известно, что я сочувствую Хранителям, поэтому она обратилась за помощью.

— А Генри и Даника?

— Они тоже были в курсе. Хотя почти всё, что мы говорили, было правдой. Нужно было лишь представить факты в нужном свете.

— Понятно…

— Почему бы не рассказать генералу обо всём этом? — спрашивает Рук, обводя рукой комнату.

Ада глубоко вдыхает, и я чувствую: это признание даётся ей нелегко.

— Генерал Сол защищает Хранителей, но она всё равно часть Щита. Да, я посвящена в некоторые её тайны, однако знаю, что многое она никогда не откроет мне добровольно.

Мы с Руком переглядываемся. Сколько можем рассказать им мы?

— Меня ещё кто-нибудь видел? — спрашиваю я. — Когда я упала?

Ада качает головой. — Никто, кто тебя выдаст. Большинство Укротителей на той башне были нашими. Так и было задумано. Генри понимал, что ты рискуешь.

— А гвардейцы?

— Я же сказала. Нас куда больше, чем вы думаете.

— Какова конечная цель Тумана? — спрашивает Рук.

Тёмный взгляд Ады внимательно изучает его. Резкий люминесцентный свет делает её эбеновую кожу бледнее — или, возможно, она просто ужасно устала.

— У этого ответа много слоёв. Думаю, лучше оставить его для отдельного разговора.

Рук кивает. Они доверили нам часть информации. Но не всё. Пока нет.

Я думаю о генерале Сол. Она действительно что-то скрывает от доктора, и, возможно, Ада правильно делает, что осторожничает. Перед глазами снова возникает экран: генерал спотыкается и падает, а затем изображение дёргается. Либо мне показалось, либо трансляцию подменили. Кто-нибудь ещё это заметил?

Рук сжимает мою руку, и я словно слышу его невысказанное: прежде чем выдавать что-то ещё, нам нужно поговорить наедине.

— Всё это слишком много, — говорю я, надеясь выиграть немного времени.

— Конечно, — отвечает доктор Эзе. — Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, думаю, вам четверым лучше немедленно вернуться в Эмери. Ваше отсутствие заметят. И, надеюсь, мне не нужно объяснять, что наше существование должно остаться тайной: иначе вы поставите под угрозу всех нас. Сегодня мы очень сильно рискнули, открывшись вам.

Она жёстко смотрит на нас, и мы все киваем.

— Разумеется, — отвечает Рук. — Ваши секреты останутся с нами.

— Спасибо. Если правда всплывёт, люди наверняка погибнут. Уверена, вам не захочется жить с этим на совести.

Это не открытая угроза, но смысл предельно ясен.

Я не могу не замечать, насколько внимательно Домино и Джорни сейчас наблюдают за нами с Руком.

Интересно, о чём они думают.

Мы им лгали. А теперь втянули во всё это.

Сколько мы можем им рассказать? И как они отреагируют, когда наконец узнают правду целиком?

Я отбрасываю одеяло с ног и пытаюсь встать, но голова тут же кружится, а желудок подкатывает к горлу.

Ада смеётся. — Осторожнее. Ты здорово приложилась. — Через секунду она указывает на инвалидное кресло в углу. Рук идёт за ним и подкатывает к кровати.