Призыватель шторма

Глава 37

Глаза с трудом разлепляются от мягкого света и ровного писка. Я лежу в кровати под одеялом. Надо мной возникает чьё-то лицо; я несколько раз моргаю и только потом понимаю, что это Рук.

Я стону, когда он убирает волосы с моего лба и прижимается тёплыми губами к холодной коже.

— Я так за тебя боялся, — выдыхает он. — Ты в порядке. Всё хорошо.

Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить случившееся. Мы были на Штормовой башне, а потом всё пошло наперекосяк. Те облака казались сверхъестественными. Такого шторма я никогда не видела. Кажется, генерал Сол потеряла сознание?

— Генри, — выдыхаю я, вспомнив, как в него ударило.

— С ним всё хорошо, — говорит Рук, наклоняясь ближе. — Обещаю. Вы оба в порядке.

Слышу шаги. Рук отодвигается, и передо мной оказывается доктор Эзе.

Я качаю головой, совершенно не понимая, что происходит. — Доктор Эзе?

— Пожалуйста, зови меня Адой, — отвечает она с яркой улыбкой. Я наконец осматриваюсь. Маленькая комната без окон. Серые стены, дешёвая белая плитка на полу. Вокруг медицинское оборудование: часть подключена ко мне, часть — к спящему Генри на другой стороне помещения, остальное выключено.

— Где мы? — спрашиваю шёпотом, потому что в этот момент несколько мыслей вдруг намертво встают на свои места.

Мои подозрения насчёт доктора и того, что ей известно.

Ложь, которую она говорила ради меня.

— Ты в безопасном доме, принадлежащем Туману, — отвечает Ада.

Она говорит это так спокойно и буднично, что кажется, будто намеренно. Я понимаю: то, что она собирается рассказать, будет не просто серьёзным — грандиозным, и она заранее пытается не дать мне сорваться.

— Туману? Что это?

— Всё объясню, как только проверю показатели, — говорит она. В её тёмно-карих глазах тепло. Мне хочется спорить, потребовать ответы немедленно, но я сижу смирно, пока она слушает сердце и дыхание. Шишка на голове закрыта повязкой, а от боли мне, видимо, уже что-то дали. Пока Ада работает, я смотрю на Генри.

— Он точно в порядке?

Она оборачивается и кивает.

— Его сильно ударило током, но через несколько дней должен полностью восстановиться. К счастью, на нём был один из наших прототипов жилета. Иначе не уверена, что могла бы сказать то же самое.

Я облегчённо выдыхаю. Вспоминаю жилеты, которые нам показывали на последней симуляции в Темпестаде. Тогда они убили Пустых, чтобы доказать, что защита работает. Это было ужасно и совершенно бессмысленно жестоко, но я всё равно рада: сейчас один из таких жилетов спас Генри жизнь.

Мы молча ждём, пока доктор закончит осмотр, и наконец она отступает.

— Что произошло? — спрашиваю я, касаясь пульсирующего виска.

— Выпей это. — Ада протягивает несколько обезболивающих. — При падении ты сильно ударилась головой, но, похоже, только ушиб. Сотрясения нет.

— А Искра, которая в меня ударила? — спрашиваю я и тут же захлопываю рот ладонью. — То есть… я…

— Поэт. — Ада мягко кладёт руку мне на плечо. — Всё нормально. Я знаю, кто ты. Знала с первого дня кадетской подготовки. Ты Призывательница шторма. И Рук тоже.

Мы с Руком растерянно переглядываемся. Откуда она это знает?

Ада улыбается так успокаивающе, что внутри у меня что-то обрушивается, и тугой узел тревоги, который я таскала в груди огромным камнем с семи лет, наконец немного отпускает.

— Ты знала, — произношу я. — И защищала нас.

— Это моя работа. Как и каждого члена Тумана.

Я качаю головой. — Я ничего не понимаю.

— Знаю, вопросов у тебя много. Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, я хотела бы пригласить сюда твоих друзей и объяснить всё сразу.

— Домино и Джорни… здесь? — спрашиваю я и понимаю: значит, они видели всё.

Ада выходит за ними, а я смотрю на Рука. Он сразу замечает тревогу в моих глазах.

— Всё будет хорошо, — обещает он. Но я совсем не уверена.

— Поэт! — восклицает Домино, когда подруги входят. Она обнимает меня, за ней — Джорни. Потом Ада ставит несколько стульев и просит их сесть. Рук остаётся стоять, не выпуская мою руку.

— Что происходит? — спрашивает Джорни, когда никто сразу не решается заговорить.

Ада смотрит на спящего в углу Генри и вздыхает. — Начнём с самого начала. — Она подтягивает ещё один стул, садится и по очереди встречается взглядом с каждым из нас. — Около двадцати лет назад Гасители забрали мою партнёршу. Она была Хранительницей и много лет скрывалась. Даже мне не призналась. А потом однажды они пришли и увели её, пока она кричала и просила прощения за то, что лгала мне. Разумеется, я её простила. Я прекрасно понимала, почему она молчала.

— Что с ней стало? — спрашивает Рук.

— Я больше никогда её не видела, — отвечает Ада, качая головой. — Но вскоре после этого поняла, чему должна посвятить жизнь. Ей нужна была помощь, а не приговор. Я понимаю, Щиту проще всего избавляться от Хранителей, но я не могла мириться с бесчеловечностью такого «решения».

— Я отказалась позволить её смерти оказаться напрасной и создала движение, которое теперь называется Туманом. Сначала мы хотели просто больше узнать о Хранителях без участия Щита, но главное — защищать их. Годами мои люди старались находить Хранителей раньше Гасителей, безопасно выводить их из города или, если они решали остаться в Нью-Манхэттене, всеми силами помогать им скрываться.

Она замолкает, давая нам время осмыслить сказанное. Я слишком ошеломлена, чтобы говорить. Я кое о чём подозревала. Знала, что в тот день в лаборатории, когда она проверяла мою устойчивость, Ада что-то заметила.

— Что значит «выводить из города»? — спрашивает Рук. — Куда они уходят?

— У нас есть сеть безопасных домов. В конце концов большинство добирается до одного из Неогородов и начинает там новую жизнь.

По лицу Рука видно: об этом он понятия не имел. Ему явно хочется спросить больше, но он осторожничает, чтобы не раскрыть лишнего о собственном происхождении.

— А я думала, иногда Гасители сами высылают Хранителей из города?

— Насколько мне известно, нет. — Тёмные брови Ады сходятся.

— Женщина, которую я спасла во время вступительного испытания… Мне сказали, что её выведут наружу…

Голос гаснет. В ту ночь я подозревала, что они мне лгут, но… как я вообще могла им поверить?

— Мне очень жаль, — тихо говорит Ада.

— Небеса, — шепчу я, прижав ладонь к груди.