Страница 77 из 149
Его плечи напрягаются, и он делает ещё один глоток.
— Ты всё ещё можешь перейти в Фиама, — отвечает он. — Это не идеальный вариант, но так нам будет проще уладить ситуацию.
— И какой в этом смысл? — спрашиваю я. — Все поймут, что это ложь.
Он стискивает челюсти и допивает виски, не сводя с меня глаз.
— К тому же мне хорошо в Арии. У меня появились друзья. Мне там спокойно. В Фиама для меня ничего нет.
— Только мы с твоей матерью.
Я киваю. — Только вы. Но это вы можете решить снова впустить меня в свою жизнь.
— Твоя мать этого хочет.
— Я тоже.
— Щиту это не понравится, — говорит он. — Всё должно быть не так.
В его голосе появляется усталость.
— А чего хочешь ты? — спрашиваю я.
— Я хочу, чтобы твоя мать была счастлива. — Мне трудно в это поверить, но звучит он искренне. — А значит, придётся позволить тебе вернуться в нашу жизнь.
— Я не хотела причинять тебе боль, — говорю я. — Знаю, ты мне не веришь, но я никогда не хотела, чтобы всё это разорвало нас. Просто ты… не желал меня слушать.
Я не возьму всю вину на себя.
— Они собираются провести голосование по руководству, — говорит он, явно уходя от моего замечания. — Мои полномочия поставлены под сомнение.
Именно этого он и боялся.
— Мне… — Я замолкаю. Я уже хотела извиниться, но почему-то не могу выдавить из себя эти слова. Наверное, потому что наконец начинаю понимать: я не сделала ничего плохого. И мне не жаль.
Отец внимательно смотрит на меня, затем медленно кивает.
— Спасибо, что пришла.
Похоже, на сегодня это всё, что я от него получу. Но я обязательно заставлю его выполнить обещание связаться со мной, пусть для этого придётся стать невыносимой.
— Я пришла ради мамы. Не ради тебя. Только поэтому я здесь.
Его губы сжимаются в тонкую линию. — Я знаю.
— Ну да, конечно. Значит, ты будешь решать, увижу ли я её снова. Очень справедливо.
Он прищуривается. Но больше ничего не говорит, и я разворачиваюсь и выхожу. В гостиной нахожу Рука и маму; судя по разговору, он рассказывает ей о подготовке в Штормовой гвардии.
При моём появлении оба вопросительно смотрят на меня.
— Поэт? — произносит мама. По приподнятым бровям ясно: она примерно понимает, о чём мы говорили с отцом.
— Спасибо за ужин, мам, — говорю я, подхожу и целую её в щёку. — Я рада была тебя увидеть.
— Конечно. — Она смотрит на меня. — Мы ещё увидимся?
В её взгляде столько надежды, что я не вынесу, если разобью ей сердце. Мне всё равно, что решит отец. Маму он у меня не отнимет.
— Да, мам. Обещаю. — Я отстраняюсь. — Нам пора. Скоро комендантский час.
Рук поднимается с дивана и слегка кланяется. — Спасибо за гостеприимство, миссис Грейвс.
— Сария, — поправляет она. — Пожалуйста, я настаиваю.
— Сария, — повторяет Рук, явно чувствуя себя неловко, но всё же уступая ей.
После очередного обмена прощаниями мы спускаемся на лифте и выходим на первый этаж, а затем — в прохладную ночь.
На далёком горизонте вспыхивают облака, но до шторма ещё несколько часов.
— Пойдём, — говорю я и направляюсь к причалам, чтобы вернуться в Эмери. Рук ловит меня за запястье и притягивает к себе.
— Не так быстро. У тебя день рождения. Мы обязаны отпраздновать.
— Ой. Да ничего особенного, правда. Я не из тех, кто устраивает культ своего дня рождения.
Он качает головой.
— Даже не думай. Ты заслуживаешь, чтобы тебя сегодня праздновали, Поэт Грейвс. Пойдём.