Призыватель шторма

Глава 69

Убедившись, что Завеса взяла Сол под стражу, я направляюсь к башне Общества Фиама А. Солнце уже встаёт, и ориентироваться на улицах становится легче.

Вдалеке со всех сторон доносится шум боёв, в воздухе висит дым. Где-то что-то горит. Но сейчас я не могу об этом думать. Рук прав: надо выбраться отсюда до того, как канцлеры начнут меня искать.

Я добираюсь до здания и захожу на лестницу, начиная мучительный подъём наверх. Никогда ещё не была так благодарна за всю кадетскую подготовку.

Стучу в дверь, но никто не отвечает. — Мам! Это я!

Я стучу ещё несколько раз, зову её и уже прикидываю, как лучше взломать дверь, если придётся.

Наконец дверь открывается. На пороге стоит мама в ночной рубашке, по щекам текут слёзы.

— Поэт! — ахает она и бросается меня обнимать. — Небеса, я так волновалась. Я видела тебя на телефоне. Ты была такая смелая. Такая красивая. Рейн. Я не могу… не могу поверить…

Она говорит бессвязно — кажется, у неё истерика.

— Мам, — говорю я, беря её за руки. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Ты едешь со мной.

— Куда? — спрашивает она.

— В Тьера-Фрайс. Помнишь, что я говорила? Там целый мир.

— Я не могу, — отвечает она, энергично мотая головой.

— Почему?

— И что я там буду делать? Что скажет твой отец?

Я глубоко вдыхаю, собираясь с силами. — Мам… папы… больше нет.

Она смотрит на меня и очень долго моргает большими тёмными глазами. Она явно в шоке. Я быстро рассказываю, что случилось, а она всё так же молча смотрит.

— Мам? Скажи что-нибудь.

Ответа нет. Точно шок. Может, так даже лучше.

— Мам, иди в спальню и переоденься во что-нибудь практичное, хорошо? Брюки, свитер, ботинки. Возьми куртку. Я соберу тебе сумку.

— Ты… соберёшь? — наконец спрашивает она.

— Да. — Я разворачиваю её за плечи и веду к гардеробной, где начинаю искать подходящие вещи. Их почти нет. В основном там непрактичные шёлковые платья для жизни, в которой от тебя ничего не требуется.

В Тьера-Фрайс она умрёт.

Без атласных подушек и роскошных кремов для лица.

Без дорогих духов и дизайнерской обуви.

Картина настолько нелепая, что я едва не рассмеялась.

Но нам нужно уходить.

Я запихиваю в две сумки всё, что удаётся найти. Почти вся моя одежда осталась в школе, но мы примерно одного размера, так что сможем делиться.

Собирая вещи из своего шкафа, я замечаю пустое место на комоде, где всегда сидел Тедди.

Теперь он слишком далеко — лежит на моей кровати в Эмери. Мне хочется вернуться за ним, но, может быть, наша разлука символизирует прежнюю жизнь, которую я действительно оставляю позади.

Я смотрю в окно, выходящее на юг. Город погрузился в хаос. Повсюду горят пожары, и до меня доходит: люди действительно поднялись. Они требуют, чтобы их услышали.

Именно этого мы и надеялись добиться.

Какая-то часть меня хочет помочь им, но я сделала всё, что могла. Теперь это их борьба.

Я выхожу в гостиную и подхожу к другому окну, обращённому на север. Сердце падает куда-то к ногам. Вдалеке видна каменная стена и ровная пустошь за ней.

Вся местность усеяна людьми — сотни, возможно, тысячи. Они ползут друг через друга, словно армия теней.

Все сражаются. Штормовая гвардия. Бригада. Патруль.

И Завеса.

На фоне вспышек станнеров полыхают новые пожары. Издалека доносится грохот выстрелов. Интересно, успели ли Рук с братом и сестрой добраться до окраины. Нам надо двигаться. Я должна вернуться к нему.

Я возвращаюсь в спальню. Мама сидит на кровати и смотрит в пустоту. Зато почти оделась. Уже хорошо.

Я беру её ботинки, опускаюсь перед ней на колени и обуваю. Она словно тряпичная кукла — безжизненная, обмякшая, и сейчас я почти благодарна за это. Скоро она наверняка осознает происходящее, но, надеюсь, я успею вывести её из города. Когда новость по-настоящему до неё дойдёт, ей придётся оплакивать отца так, как я, наверное, никогда не смогу понять.

Я надеваю ей на плечи рюкзак, подхватываю второй, беру маму за руку и вывожу из квартиры.

— Пойдём по лестнице, — говорю я. Здесь полумрак, но через квадратные отверстия в потолке проникает достаточно света. — Мам, я о тебе позабочусь, хорошо? Тебе понравится Завеса. Там красиво. Есть сады и такие виды, что дыхание перехватывает.

Завеса ей возненавидится, но сейчас это лучшее, что я могу предложить. Я вспоминаю наш с Руком первый побег из города, когда заявила, что рассчитываю на фарфоровую посуду и удобную кровать.

Я тогда только наполовину шутила, но по сравнению с мамой я вообще неприхотлива.

— Осторожно, — говорю я. Она молчит, пока я тащу её на первый этаж, а затем вывожу на улицу.

Вдалеке слышны беспорядки и скандирование, мир вокруг нас горит, в воздухе висят густые клубы дыма.

Мы идём на север, мимо десятков людей с самодельным оружием. К счастью, нас никто не трогает. Стоит им увидеть маму — с огромными глазами и отсутствующим выражением лица, — как, наверное, становится понятно: угрозы она не представляет.

Что будет дальше? Щит попробует снова? Сол, похоже, считала, что сеть можно запустить заново, но я надеюсь, вода уничтожила всё безвозвратно.

Мы продолжаем путь через промышленный район, пока впереди не появляются руины старого города и далёкая каменная стена. То место столько раз становилось моим спасением. Я оглядываюсь — равнина забита людьми. Они повсюду. Откуда их столько? И как мне найти во всём этом Рука?

Мы идём дальше, петляя между руинами. Мама спотыкается и падает на колени.

— Мам? — Я проверяю, не поранилась ли она, и помогаю подняться. — Ты в порядке?

Она только смотрит на меня. Взгляд настолько отсутствующий, что я начинаю всерьёз беспокоиться.

Я легко похлопываю её по щеке. — Мам, можешь прийти в себя?

— Грейди? — спрашивает она. Лицо ломается, глаза наполняются слезами.

— Мам, его больше нет.

Я не понимаю, ей больно или страшно. Любит ли она его до сих пор. Будет ли скучать.

— Мам, — говорю я, беря её за плечи. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Мы…

В этот момент взрыв сотрясает землю под нашими ногами.