Страница 2 из 32
Глава 2
Слова Лики повисают в воздухе тяжёлым липким туманом. Не знаю как, но отползаю к окну и
прячусь за тяжёлую штору.
Моя дочь. Мой муж. Развод. Квартира.
Жду, когда меня накроет истерика. Когда из горла вырвется жалкий, надрывный всхлип или
колени предательски подогнутся и я осяду прямо у окна на дорогущий итальянский ковёр. Но
этого не происходит. Вместо паники и слёз внутри вдруг разливается обжигающий
кристально-чистый холод.
«Бесполезная».
Это слово пульсирует в голове, как неоновая вывеска. Я закрываю глаза, делаю медленный вдох
через нос, втягивая запах чужих сладковатых духов, пропитавших весь дом, и медленный выдох
через рот.
Жажда справедливости — это одно. А вот уязвлённая гордость женщины, которая двадцать четыре
года своими руками по кирпичику выстраивала бренд под названием «Александр», — это совсем
другое. Это кое-кому грозит настоящей катастрофой.
Я не буду рыдать в коридоре. Не буду выцарапывать Лике глаза, уподобляясь базарной
торговке. И уж точно не позволю Саше выйти из этой игры чистеньким победителем в белом
пальто.
Резко разворачиваюсь, поправляю лямку брендового платья, расправляю плечи так, что между
лопатками хрустит, и уверенным шагом возвращаюсь в гостиную.
Здесь всё идёт по плану. Моему плану. Идеально выверенный свет, тихая фоновая музыка, звон
хрусталя. Саша стоит в центре гостиной у панорамного окна. В руке бокал, на лице — фирменная
улыбка хозяина жизни. Её мы с ним репетировали перед зеркалом лет десять назад, когда он
баллотировался в муниципальные депутаты.
Замечаю, как из бокового коридора выпархивает Милена, а за ней следом идёт та самая Лика.
Молоденькая, лет двадцати пяти, в облегающем красном платье, которое буквально кричит о
поиске спонсора. И как я раньше не замечала, что в нашей с Сашей кровати появился кто-то
третий? Как я могла быть такой слепой?
Муж ловит мой взгляд, и его лицо озаряется облегчением. Он слегка стучит десертной ложечкой
по краю бокала. Тонкий звон заставляет гостей замолчать и обернуться к хозяину дома.
— Дорогие друзья, партнёры, коллеги, — начинает муж своим поставленным, бархатным
баритоном. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать старт нового проекта. Но, глядя
на вас в стенах моего дома, я хочу сказать о другом. О том, без чего никакой бизнес и
никакие амбиции не имеют смысла.
Он делает театральную паузу. Я стою в трёх шагах от него и чувствую, как губы сами
растягиваются в привычную, поощрительную улыбку. Рефлекс.
— Я хочу поднять этот бокал за семью, — проникновенно продолжает Саша. — За мой надёжный
тыл. За потрясающую женщину, которая даёт мне сил на новые свершения! — он говорит так,
будто обращается к гостям, но я прослеживаю его взгляд и вижу, что муж смотрит только на
любовницу. А она горделиво ему улыбается. Но Саша переводит взгляд на меня и салютует
бокалом: — За Аню, с которой мы вместе уже почти четверть века. Старушка моя, ты — сердце
этого дома. Без твоей любви, терпения и поддержки я бы никогда не стал тем, кем являюсь
сегодня.
Гости умилённо улыбаются. Кто-то одобрительно кивает. Депутат Севцов поднимает бокал в мою
сторону.
Саша протягивает мне свободную руку.
— Скажешь пару слов нашим гостям, дорогая?
— С удовольствием, дорогой. Сама хотела, — говорю я.
Голос звучит на удивление ровно, ни малейшей дрожи. Я делаю шаг вперёд, беру из его рук
радиомикрофон, который мы приготовили для презентации, и поворачиваюсь к гостям.
Обвожу взглядом идеальную картинку. Дорогие костюмы, бриллианты, вышколенные официанты. Моя
дочь Милена стоит у колонны и напряжённо теребит браслет на запястье. Рядом с ней
переминается с ноги на ногу Лика, постреливая в Сашу многозначительными взглядами.
А чуть поодаль, прислонившись плечом к каминной полке, стоит наш двадцатилетний сын Егор.
Гости: владелец медиахолдинга, вице-губернаторы, пара депутатов из Думы, блогеры... Я сама
настояла на том, чтобы пригласить побольше медийщиков. Владелец медиахолдинга Виктор Громов
не улыбается, как остальные. Смотрит на меня поверх своего бокала цепким сканирующим
взглядом хищника, который чует неладное.
— Мой муж сказал замечательные слова, — произношу я в микрофон, и мой голос разносится по
притихшей гостиной. — Семья — это действительно фундамент. Это доверие, честность и, как
правильно заметил Саша, поддержка.
Саша рядом со мной сияет, как начищенный пятак.
— Но знаете, бремя успешного мужчины иногда настолько тяжело, что одной женщины для
поддержки бывает просто недостаточно. — Я делаю паузу и улыбаюсь ещё шире.
Брови Саши дёргаются. Он слегка поворачивает ко мне голову, но маску пока держит. В зале
повисает секундная тишина.
— Именно поэтому я хочу дополнить тост моего мужа, — продолжаю я, чеканя каждое слово. — Я
хочу поднять бокал за ту, которая теперь «даёт ему силы на новые свершения» вместо меня.
Я поворачиваюсь и смотрю прямо на Лику. Девица бледнеет так стремительно, что красное
платье кажется на ней кровавым пятном.
— За Лику, — произношу я чётко и громко. — Чудесную молодую музу Александра. Которую наша
дочь Милена сегодня любезно прятала от меня в кинозале, обсуждая грядущий развод и купленную
ей отцом квартиру за лояльность.
Тишина становится оглушающей. Мёртвой. Такой, что слышно, как гудит кондиционер под
потолком.
— Аня, что ты несёшь?.. — шипит Саша сквозь зубы.
Его лицо идёт красными пятнами, глаза округляются от паники. Он тянется к микрофону, но я
легко отступаю на шаг в сторону.
— Я считаю, что успех нужно делить по-честному, — говорю я, глядя в ошарашенные лица
политиков, бизнесменов и их идеальных жён.
У Севцова отвисает челюсть. Кто-то нервно кашляет. Милена закрывает лицо руками и
отворачивается к стене.
— Вы хотели видеть настоящую семью? Вы её увидели. Надеюсь, новые инвестиции Александра
пойдут на благо всех его… партнёров. Хорошего вам вечера, господа.
Я аккуратно, без стука, кладу микрофон на ближайший фуршетный столик. Оборачиваюсь к мужу.
Саша выглядит так, будто в него ударила молния. Рот приоткрыт, грудь тяжело вздымается. Вся