Страница 2 из 4
А сводня даже женского рода – это стукачка-провокатор. Не случайно, что по приказу лучшей английской королевы в истории Англии Елизаветы I-й Английской сводни-стукачки были повинны смерти. Проще говоря, их вешали как собак-говноедов. Наверное, Елизавета I-я Английская сверх того предпринимала усилия, чтобы довести до сведения населения, что казнят этих сук-стукачек не за укладывание в постель духовно чужих друг другу супругов, а за то, что они – стукачки-провокаторши, и хотят того или нет на уровне их неразвитой логики, но они, сводни, изготавливают предателей Родины. Мудрая королева-дева Английская хотела и предпринимала усилия, но, как говорится, народ оказался сильнее. И её, королеву-деву толпари впоследствии прокляли.
Даже угодливые профессора-историки и те оказались слабоваты умом, чтобы подобные вещи понять – и дать описание смысла поступков Елизаветы I-ой Английской. Казни сводней, как втирали эти профессора-вредители, верно, происходят от сексуальной неудовлетворённостью королевы-девы. Тупые толпари им, конечно, верили. Подхалимски.
Как следствие, толпари не хотели понимать, откуда берётся удачливость у удачливых. От каких особенностей их мировоззрения? Чтобы понять подобные высокие материи, надо на основании окружающей нас действительности признать себя неудачниками, но на такой подвиг способны лишь единицы. И неудачники стояли насмерть, лишь бы не разобраться со стукачами и с теорией их описывающей.
Действительно, а почему бы не предположить, что пленённого политработника (комиссар начинается с батальона, Назаров был меньшего ранга) Назарова-младшего результативно влюбили в «казачку» эсэсовцы? Эсэсовцы работали не с сырым материалом. Назарова-младшего уже с детства пытались одурачить многие: партийные начальники, казаки и казачки из их села и особо рельефные подказаченные, угодливые чиновники министерства образования и даже собственные папа с мамой. Но Назаров-младший поначалу был верен бытовым интересам своего народа, а чтобы стать военным предателем, его, для начала, надо было влюбить. То есть это, прежде всего, немецкие вертухаи-провокаторы в эсесовской форме сделали ему страстную любовь – но работали они, повторимся, уже с унавоженной почвой.
Влюбиться – это в итоге поменять местами полюса восприятия ещё в одном секторе подсознания, назвать белое чёрным, а чёрное – белым, и стать ещё большим наоборотником. Естественно, ведь если в каком-то уголке подсознания некто уверовал, что ему не сделали любовь, а он сам по себе влюбился, и, как в случае с Андрием Бульба, тут же вообразил, что причина влюбления в том, что эта польскоговорящая «казачка»-княжна исключительно прекрасна – поэтому он её и оценил. Но дальше следовал неизбежный вывод, что вместе с ней прекрасны и все охотники на людей, приносящих удачу, польский вариант бандеровцев, казаков, тангутов и эсэсовцев. Одно влечёт за собой другое. Неизбежно.
От ума ли, или как иначе, скажем, из угождения начальству, но прошедшие спецобучения эсэсовцы этот приём использовали. И об этом можно узнать из того, что во многих мемуарах тех, кто уцелел в концлагерях, встречаешь воспоминания об этих многочисленных этапах туда-сюда.
А мотив так, казалось бы, бессмысленно перегонять военнопленных у вертухаев-стукачей был, и он был тёменожреческий. Не только свои кадры из числа вертухаев укрепляются, и не только из массива военнопленных выцеживаются носители хотя бы капли «пограничной» крови и привлекаются на службу Третьего рейха. Но не это главное, а служба дракону. А ведь ещё и доформировывались «казачки».
Всё это, конечно, бывало и прежде в веках. Но под другими названиями.
Самое слабенькое описание страстной любви обнаруживается, разумеется, у «классика», воспетого иерархией угодливых чиновников министерства образования. У Гоголя. Николая Васильевича. Украинец (или бандеровец?), который писал на русском языке растлевающие русских тексты о казаках. Растлевающие, потому что наоборотнические, а именно хвалебные. В одном из произведений Гоголя сын казака, и даже атамана невысокого ранга Тараса, Андрий Бульба влюбился в польскую княжну. Дело якобы двоих. Но в таких делах двоих не бывает. Минимум треугольник. А ещё при дополнительном участии стукача, обычно прикидывающийся, что он посторонний и к результату отношения не имеет.
Итак, кроме поблизости стукача у полячки где-то ещё уже был третий элемент треугольника – как у Лизаветы из «Вечного зова». Скорее всего, на положении любовника. Пусть Гоголь «любовника» при «полячке» не описал в достаточной мере, таланта у него на это не хватило, но ведь так называемые учительницы литературы, если бы они были полноценным женщинами, должны были бы школьникам объяснять – «унавоженный» Андрий влезал в структуру треугольника при участии стукача. Лучше сказать, под руководством стукача, который действовал в интересах дракона. Стукача, которого Гоголь не описал – то ли по недоразвитости, то ли злонамеренно. Иначе, без подобных объяснений, школа будет штамповать одураченных, то есть управляемых втёмную марионеток.
Кстати, могли бы объяснить, кто эта «полячка» такая. А она – полька только с позиций лженауки генетики, а если смотреть глубже, то она – вовсе не полька, а «пограничница», говорящая на польском языке. Отдельный народ. Аналог казачек, бандеровок, тангуток и эсэсовцев в других народах. Да ещё княжна, потомственная начальница над поляками, и, как мы видим, ещё и над якобы русскими казаками.
Но, на наше счастье, у нас есть литератор, который описал всё намного правильней, во всяком случае, точнее, чем «классик» Гоголь. Это Анатолий Иванов, рождённый у форпоста Бийской казачьей линии на Пути Сталина на священном Алтае, автор «Вечного зова».