Туман

Глава 2

Утро застало окрестности Хармони-Крик неузнаваемыми. Ночь не принесла покоя, а скорее наоборот, она стала прологом к полномасштабному вторжению, но не из космоса, а из мира людей.

Рассвет казался обманчиво красив. Небо на востоке окрасилось в нежно-розовые и персиковые тона, контрастируя с мертвенно-белым, клубящимся столбом, который теперь казался ещё выше, ещё массивнее, словно за ночь он впитал в себя часть тьмы и разросся, подобно гигантскому грибу. Воздух был свеж и прохладен, но это была естественная утренняя прохлада, а не тот потусторонний, сосущий холод, что исходил от аномалии. Однако эта умиротворяющая картина была грубо разорвана звуками, которых эти тихие поля не слышали, пожалуй, никогда.

Сначала это был едва различимый гул, низкий, вибрирующий, словно далёкий гром. Затем он стал нарастать, превращаясь в тяжёлый, утробный рокот, от которого, казалось, дрожала земля. Джед Стоун, не спавший всю ночь, сидел на крыльце своего дома с чашкой остывшего кофе в руках и смотрел, как на горизонте, там, где просёлочная дорога выныривала из-за холма, показались первые огни. Это были не фары обычных машин. Это были мощные, слепящие прожекторы военной техники.

Колонна двигалась медленно, но неумолимо, как гигантская стальная змея. Впереди шли «Хамви» с пулемётными турелями, за ними крытые грузовики, похожие на огромных зелёных жуков, потом, бронетранспортёры на гусеничном ходу, оставлявшие на сухой земле глубокие колеи. Их дизельные двигатели ревели, выбрасывая в чистый утренний воздух клубы сизого дыма, а лязг гусениц и тяжёлый топот армейских ботинок по гравию окончательно уничтожили иллюзию мирного утра. Птицы, обычно заливавшиеся трелями в это время, испуганно смолкли и попрятались, а полевые мыши и суслики, вероятно, забились в самые глубокие норы. Это было похоже на вторжение, на оккупацию, хотя врага, по крайней мере, видимого, не было. Если не считать сам столб.

Солдаты, молодые ребята с напряжёнными, сосредоточенными лицами, действовали с механической точностью. Движения армейцев были отточены многочасовыми тренировками, но в глазах у многих читалось плохо скрытое любопытство и даже страх, когда они украдкой поглядывали на гигантский белый столб, доминировавший над всем пейзажем. Они разматывали мотки колючей проволоки с такой скоростью, словно от этого зависела их жизнь. Вбивали в землю стальные столбы, устанавливали мобильные заграждения с предупреждающими знаками: «ОПАСНАЯ ЗОНА! ПРОХОД ВОСПРЕЩЁН! ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ».

Джед Стоун вышел на дорогу, ведущую к его ранчо. Теперь она была перегорожена двумя «Хамви» и несколькими вооружёнными солдатами. Молодой сержант, едва ли старше его внука, вежливо, но твёрдо преградил ему путь.

— Сэр, дальше прохода нет. Территория оцеплена.

— Это моя земля, сынок, — хрипло сказал старик, показывая рукой в сторону своего дома и полей. — Мой дом там.

— Мне очень жаль, сэр, но приказ есть приказ.

Сержант явно чувствовал себя неловко.

— Пока что вы можете оставаться на своей территории, но выезд из неё будет ограничен. И приближаться к… объекту… категорически запрещено.

Старик ничего не ответил. Только горько усмехнулся и вернулся на крыльцо. Он чувствовал себя пленником на собственной земле.

В это же время, шериф Арт Галлоуэй и его помощник Кевин О’Мэлли стояли у патрульной машины, превратившись из хозяев положения в сторонних наблюдателей. К ним подошёл мужчина в строгом гражданском костюме, который совершенно не вязался с пыльной сельской местностью. Лицо его было лишено каких-либо эмоций, а взгляд цепким и холодным. Действительно, он чем-то напоминал собой персонажей из фильма «Люди в чёрном».

— Шериф Галлоуэй? — спросил мужчина, протягивая удостоверение. — Агент Томпсон, Министерство внутренней безопасности. С этого момента руководство операцией переходит к нам. Ваши люди могут помочь с регулировкой движения на дальних подъездах и координацией с местным населением. Ваш опыт здесь будет неоценим.

Последняя фраза прозвучала как вежливая формальность, отодвигающая Арта на скамейку запасных, мол: «Не мешайте работать профессионалам».

— Конечно, агент Томпсон.

Арт Галлоуэй постарался, чтобы его голос звучал спокойно и деловито, хотя внутри всё кипело от смеси раздражения и чувства собственного бессилия. Он был шерифом этого округа тридцать лет, знал здесь каждый камень, каждого жителя, а теперь какой-то хлыщ из Вашингтона, пахнущий дорогим одеколоном, одним махом отодвигал его в сторону, словно ненужную мебель.

— Мы с помощником О’Мэлли в вашем полном распоряжении. Чем можем помочь?

Томпсон едва заметно кивнул. Тонкие губы скривились в подобии улыбки, которая не достигла его холодных глаз.

— Ваше знание местности и людей будет бесценно для организации… скажем так, логистики и поддержания общественного порядка за пределами непосредственной зоны операции. Нам нужно будет организовать объездные пути, возможно, временные пункты размещения для эвакуированных, если до этого дойдёт. И, конечно, пресекать попытки несанкционированного проникновения любопытных граждан и представителей прессы. Я рассчитываю на ваше содействие.

«Рассчитываю на содействие, — мысленно передразнил Арт. — Значит, будете использовать нас как мальчиков на побегушках и козлов отпущения, если что-то пойдёт не так».

Он бросил взгляд на Кевина, который стоял рядом, явно впечатлённый масштабом происходящего и присутствием «больших шишек» из федеральных ведомств. В глазах молодого помощника читалась смесь восхищения и лёгкой зависти к этим людям в строгих костюмах и военной форме, которые, казалось, точно знали, что делают. Сам Арт в этом сильно сомневался.

Он видел, как рядом с палатками военных, которые росли как грибы после дождя, формируя целый полевой лагерь. Парковались новые чёрные внедорожники «Шевроле Субурбан» с затемнёнными наглухо стёклами и правительственными номерами. Из них выходили люди в таких же строгих костюмах, как у Томпсона, с такими же непроницаемыми лицами и кейсами в руках. ФБР. АНБ. Может, даже ЦРУ, чёрт их дери. Ситуация явно перестала быть просто местной диковинкой или даже природной аномалией. Она стремительно превращалась в федеральную проблему высшего уровня секретности. И ему, шерифу маленького городка в Монтане, в этой большой игре отводилась роль статиста.