Туман

— Актриса, — пояснил Марк. — Голливудская актриса. Очень известная. У меня сын, Лео, он обожает фильмы «Марвел». И эта актриса играла там одну из главных ролей, Чёрную Вдову. Я видел эти фильмы сотню раз. Да, точно, я почти уверен, это была она.

Джед пожал плечами. Он никогда в жизни не слышал ни о каких Йоханссонах, и тем более о каком-то «Марвеле». Для него это имя не значило ровным счётом ничего. Просто ещё одно лицо в толпе обречённых.

— Ну, актриса так актриса, — проворчал он. — Они тоже люди. Тоже хотят жить. Пошли давай, актёр. Нас ждут.

Они двинулись дальше. Но Марк ещё долго не мог прийти в себя. Встретить здесь, в этом аду на краю света, голливудскую звезду первой величины… Это было настолько сюрреалистично, что окончательно ломало все привычные представления о мире. Это означало, что катастрофа действительно была всеобщей. Она не пощадила никого: ни фермеров из Монтаны, ни айтишников из Сиэтла, ни даже тех, кто, казалось, жил на Олимпе, в мире грёз и красных ковровых дорожек. Перед лицом тумана все оказались равны. Все стали просто беженцами.

Эта мысль не приносила утешения. Наоборот, от неё становилось только страшнее.

* *

Дамиан Адамс сидел в кожаном кресле на двадцать пятом этаже одного из всё ещё немногих уцелевших и функционирующих бизнес-центров Владивостока. Отсюда, через панорамное окно, открывался вид на бухту Золотой Рог, забитую судами, и на серый, суетливый город. Но миллиардер не смотрел на город. Он глядел на человека, сидевшего напротив.

Фрэнк Хеннесси был из тех людей, которые в любой катастрофе чувствуют себя как рыба в воде. Бывший лоббист, бывший консультант по «деликатным вопросам», он сохранил свои главные активы, связи и полное отсутствие совести. Именно Фрэнк организовал помощь ему здесь, в России, не оказаться в общем лагере для беженцев.

— Всё готово, Ди, — сказал Фрэнк, закидывая ногу на ногу и поправляя манжету безупречной рубашки. — Пропуск на внутренний рейс до Москвы будет у тебя через час. Борт вылетает сегодня в восемнадцать ноль-ноль. Частный, разумеется. Место для тебя я забронировал.

— Прекрасно, — лениво бросил Адамс, делая глоток из бокала с виски.

Фрэнк усмехнулся.

— Я и сам сегодня улетаю этим же рейсом. В Москве сейчас гораздо интереснее.

Адамс самодовольно улыбнулся, представляя себе эту картину. Он снова будет в своей стихии. Шикарные апартаменты, закрытые клубы, общество таких же, как он. Тех, кто успел, кто смог, кто доказал своё право на жизнь. Вся эта грязь, толпы нищих, этот старик, фермер с револьвером, всё это останется позади, как дурной сон.

— Кто из наших сумел выбраться сюда? — поинтересовался он. — Слышал что-нибудь про Маркуса или Дельгадо?

— Маркус успел перевести активы в Цюрих, но сам застрял в Берлине. Говорят, там сейчас полный бардак.

Фрэнк достал тонкую сигару.

— Дельгадо пытался отсидеться в своём поместье на Лазурном берегу. Плохая идея. По последним слухам, во Франции власть в крупных городах захватили исламисты из пригородов. Никто не знает, что с ним стало. Европа вообще гиблое место.

— Я так и думал, — с удовлетворением кивнул Адамс. — Я всегда говорил, что их толерантность их и погубит. А Британия?

— С Британией ещё веселее. Королевская семья пыталась эвакуироваться. Самолёт потерпел крушение недалеко от Австралии. То ли теракт, то ли просто что-то отказало. Никто толком сказать не может. В Лондоне анархия. Так что да, Россия, как ни странно, оказалась самым стабильным местом. По крайней мере, здесь есть власть, которая не боится стрелять в своих и лебезить перед сильными.

Адамс кивнул. Да, он сделал правильный выбор. Всегда делал.

Через двадцать минут чёрный бронированный «Мерседес» мчал их по улицам Владивостока в сторону аэропорта Кневичи. За рулём сидел молчаливый водитель, нанятый Фрэнком. Адамс с отвращением смотрел через тонированное стекло на город. На грязные улицы, на толпы людей, на стихийные рынки, где продавали остатки прошлых жизней. Жалкие неудачники. Черви. Они не смогли приспособиться, не смогли просчитать риски. Они заслужили свою участь.

— Смотри, не испачкайся об них, — усмехнулся Фрэнк, заметив его взгляд.

— Ещё чего, — фыркнул Адамс. — Главное — выбраться из этой клоаки. В Москве, я надеюсь, почище.

— В центре, да. Если у тебя есть правильный пропуск. Остальных вышвыривают за сотый километр. Но для нас с тобой, Ди, все двери будут открыты.

Фрэнк подмигнул.

— Мир изменился, но правила игры остались прежними. Деньги и связи решают всё.

Адамс самодовольно откинулся на спинку сиденья. Да, всё так. Он победитель. Он всегда им был. Он пережил конец света и сейчас летел первым классом в новую жизнь. Ему даже стало немного жаль того старого фермера. Старик был по-своему крут, но он был реликтом. Он не понял главного, неважно, какой мир за окном. Наверху всегда остаются те, кто умеет договариваться и платить.

«Скоро всё это останется позади», — думал он, глядя, как машина выезжает на широкую дорогу. «Вся эта суета, эта грязь…»

И в этот момент что-то произошло.

Прямо перед их «Мерседесом», вынырнув из плотного потока, вильнул старый мотоцикл «Урал» с коляской. Водитель, видимо, пытаясь объехать яму на дороге, сделал резкое движение влево.

Водитель Адамса, среагировав, инстинктивно выкрутил руль вправо. Тяжёлый бронированный автомобиль занесло на мокром асфальте. Он вылетел на встречную полосу, которую в этот момент никто не занимал, но водитель уже не мог справиться с управлением. Машину несло прямо на обочину.

А на обочине стоял военный бензовоз, от которого тянулись шланги к двум броневикам Росгвардии. Солдаты как раз проводили дозаправку.

Последнее, что увидел Дамиан Адамс, это огромная зелёная цистерна с надписью «ОГНЕОПАСНО», которая стремительно заполняла всё лобовое стекло. Он даже не успел закричать.

Оглушительный взрыв потряс окрестности. «Мерседес», как игрушечный, врезался в бензовоз. Десятки тонн топлива детонировали в одно мгновение, превратившись в гигантский огненный шар, который взметнулся к серому небу, поглощая и автомобили, и солдат, и случайных прохожих.

Чёрный, жирный дым поднялся над городом. Именно его и увидели в нескольких кварталов оттуда старый фермер и бывший айтишник. Для них это был лишь ещё один тревожный знак рушащегося мира. А для Дамиана Адамса это был конец. Быстрый, огненный и абсолютно безразличный к его миллионам и связям, конец.