Туман

Женщина едва заметно кивнула. Она понимала. Вся эта ситуация была одной сплошной аномалией, нарушением всех известных законов физики. Они здесь были как слепые котята, тычущиеся в неизвестность.

— Майкл, приём.

Голос Торн в микрофон был ровным.

— Последняя проверка. Системы в норме. Помни, твоя задача — только визуальная оценка на входе. Сделай шаг, опиши, что видишь, и немедленно выходи. Мы должны получить хоть какие-то данные до точки невозврата. Мы хотим понять, что происходит сразу за порогом. Есть ли там вообще пространство.

В динамиках раздался спокойный, слегка искажённый голос добровольца, Майкла Уэстона. Бывший морпех, а ныне сотрудник частной военной компании, нанятой DHS, он был одним из немногих, кто согласился на эту миссию.

— Вас понял, доктор. Системы в норме. Готов к началу.

— Майкл, повторяю, твоя задача — первичная разведка.

Голос учёного звучал в наушниках Уэстона требовательно, хотя внутри у нее все сжималось от напряжения. Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих в командном пункте: и своих коллег-ученых, и военных, и этого вездесущего Томпсона. Цена ошибки была слишком высока.

— Один шаг внутрь. Опиши текстуру, плотность, видимость, любые ощущения, которые не фиксируются приборами. Есть ли там звуки, которые не улавливает аппаатура? Любая мелочь может быть важна. И сразу назад. Не геройствуй. Мы не знаем, с чем имеем дело. Помнишь инструктаж о «точке невозврата»?

— Помню, Док, — раздался в ответ голос Уэстона, слегка искаженный помехами, но на удивление спокойный. — Шаг, смотрю, говорю, выхожу. Как на прогулке в парке, только парк немного туманный. И холодный. Очень холодный, даже сквозь изоляцию чувствуется.

— Это ожидаемо, Майкл. Концентрируйся на задаче. Мы готовы тебя вытащить в любую секунду. Тросы натянуты, система экстренной эвакуации в полной боевой готовности.

Томпсон слегка кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Доктор Торн, напоминаю о протоколе. Никаких импровизаций. Строго по инструкции. Шаг внутрь, визуальная фиксация, немедленный выход. Если что-то пойдет не так, мы немедленно активируем систему экстренной эвакуации. И помните, майор Уэстон, ценный специалист. Мы не можем им рисковать сверх необходимого.

«Ценный специалист или подопытный кролик?» — мелькнула мысль у Торн, но она лишь сухо кивнула.

— Агент Томпсон, я прекрасно помню протокол. И ценность майора Уэстона мне известна не хуже вашего. Он доброволец, и он знает, на что идет. Наша задача — минимизировать риски и получить максимум информации. И если для этого потребуется на долю секунды отклониться от формальной инструкции, чтобы зафиксировать что-то действительно важное, я приму это решение. Наука иногда требует гибкости. А если вас что-то не устраивает, то обращайтесь к президенту, чей приказ был предельно ясен.

Томпсон чуть прищурился. Лицо осталось непроницаемым, но в голосе послышался холодок.

— Гибкость хороша до тех пор, пока она не превращается в неоправданный риск, доктор. Особенно когда речь идет о национальной безопасности. И не забывайте, кто здесь в конечном итоге несет ответственность за последствия.

Между ними на мгновение повисло напряжение. Физик-теоретик, пожилой профессор с растрепанной седой шевелюрой, нервно поправил очки. Военный медик неотрывно смотрел на мониторы с биометрическими данными майора.

— Последствия могут быть куда хуже, если мы так и останемся в неведении, агент Томпсон, — парировала Торн, не повышая голоса, но и не уступая. — Мы имеем дело с чем-то, что бросает вызов всему нашему пониманию Вселенной. И сидеть сложа руки, боясь каждого шороха, это не стратегия. Это капитуляция. Майкл, вы готовы?

Она снова повернулась к микрофону, давая понять, что разговор с Томпсоном окончен. По крайней мере, на данный момент.

— Арис, мы уверены? — шепнул ей физик-теоретик, пожилой мужчина по имени Сэм. — Тросы… с дроном не сработало. Электроника отказала. Что если…

— У него человеческая нервная система, Сэм, — перебила Торн, не отводя глаз от экрана. — И полностью, на всякий случай, аналоговая дублирующая система управления в костюме «Харон». На это и вся ставка. Начинаем. Майкл, начинай движение.

* *

Джед и Арт через бинокли. Учёные, прикованные к своим мониторам. Военные, застывшие на своих позициях. Все смотрели на одинокую фигуру Майкла. Он медленно шёл по покрытой инеем траве к молочно-белой, беззвучно клубящейся стене. Холод был настолько сильным, что его громоздкий скафандр почти сразу покрылся тонким слоем льда, сверкающим на солнце.

За несколько метров до границы Майкл остановился. Пауза затягивалась.

— Майк, что происходит? — поинтересовалась Торн.

Дыхание в рации стало тяжёлым и частым.

— Порог… Я чувствую… давление. Не физическое. Словно… ментальное. Тревога. Зашкаливает. Не могу объяснить.

— Это реакция нервной системы на неизвестные сенсорные данные, Майк. Просто страх.

— Нет… это другое. Это… неправильно. Ладно. Иду.

Майкл сделал последний, решительный шаг. Фигура мужчины на одно мгновение стала тёмным силуэтом на фоне молочной белизны, а затем туман поглотил его. Он был внутри.

Секунда. Две. Пять. Десять. В рации воцарилась абсолютная, мёртвая тишина. Не было ни статического треска, ни дыхания, ни крика. Сигнал просто пропал. Все датчики на мониторах у Арис Торн одновременно показали нулевые значения.

— Сигнала нет! — крикнул инженер. — Все системы костюма… ноль! Полный ноль! Как будто его просто выключили из розетки!

— Майкл! — в голосе Торн уже не было спокойствия, только нарастающая паника. — Майкл, приём! Отзовись!

Тишина.

— Чёрт! Майк!

Агент Томпсон шагнул к ней. Лицо его было мрачнее тучи.

— Вытягивайте. Немедленно.

* *

Солдаты у лебёдок выполнили приказ. Мощные двигатели взревели, и стальные тросы натянулись, как струны, со скрежетом наматываясь на барабаны. Натяжение было колоссальным. Казалось, на том конце Майкл зацепился за что-то невероятно тяжёлое.

И вдруг тросы резко провисли. Двигатели лебёдок взвыли, работая вхолостую.

— Обрыв! — раздался в рации доклад командира группы. — Все тросы… обрыв!