Страница 9 из 83
Звучало это дико. Для нас, детей севера, подобные вольности в поведение были чужды. Леди Элионора лишь кинула своё возмущённое «фи» и поспешила отвернуться в сторону, но даже она была несколько поражена услышанному. Для меня, сидевший чуть наискось, было прекрасно заметно, как кончики её ушей запылали, стоило ей подумать, что за ней никто из нас не наблюдает. Я спешно отвернулась, почувствовав, будто бесстыдно поглядываю.
Ни для кого не было секретом, что наша нация всегда отличалась излишней «холодностью». Лезть в чужое личное пространство считалось дурным тоном, так же, как хватать за руки, обнимать и целовать в щёки. Правда, были исключения, связанные с близкими людьми и королевской семьей. Последние свободно могли дотрагиваться до любого члена сословия, начиная от низших и заканчивая духовенством.
Учителя всеобщей истории не раз любили упоминать, что наше государство находилось чуть ли не в изоляции, практически не имея торговым отношений. Однако это практически не сказывалось на нашей экономике, ведь мы были одни из немногих стран, способных самостоятельно себя обслуживать. Перебои были с выпечкой, крупами и всякой растительной пищей, так как прорастала та только на юго-востоке и крайне выборочно. Зато у нас было много рыбы и мяса, а также огромное количество лечебных трав, которые не росли в тёплом климате.
Поэтому наши немногочисленные торговые партнёры вполне открыто называли нас «изсли». С западного «из» переводилось как «я», а «сли» — «изживать», в целом это выглядело «изживающие самих себя». Впрочем, никого из наших политиков это не смущало.
Плавно лорд Маркус переключился на праздники и традиции южан. В основном его речь шла о простых людях, проживающих за городской чертой, ведущих собственное хозяйство и ездящих в крупные центры лишь на ярмарки или для общего сбора. Под размеренный голос переводчика и покачивание кареты я вернулась к прерванному занятию, погрузившись в неутешительные мысли, изредка отвлекаясь лишь для того, чтобы задать вопросы на интересующих меня моментах.
Внезапно уютная атмосфера грела душу, и леди Элионора со своим недовольным выражением лица не могла разрушить сиё чудесное времяпровождение. Наверное, поэтому я изначально не придала значения крикам снаружи, которые смешались для меня во что-то раздражающее и неинформативное.
— Миледи!
Неловко дёрнулась, встрепенувшись. Какое странное чувство. Я поспешно подняла взгляд на переводчика, чтобы понять, что тот, похоже, уже некоторое время сидел с закрытыми глазами, посапывая. Ничего не понимаю, ведь я прекрасно слышала, что буквально несколько секунд назад он что-то говорил. Странности творились какие-то.
— Что-то случилось, офицер…
— Уорский.
— Да-да, офицер Уорский, — невольно прикрыла глаза от стыда, крайне неудобно вышло.
— Вы ведь интересовались границей, верно? — и столько нетерпения в голосе, что невольно самой захотелось поторопить собеседника, но я послушно ждала продолжения. — Так вот она, миледи, граница.
Вначале я не поняла, не поверила, не осознала. Но когда смысл сказанного всё же достиг глубин моего сознания, то даже неодобрительное «леди Раммон» не могло меня остановить. Ведь преград как таковых, по сути, больше не существовало.
Я дёрнулась штору в сторону, высунувшись из окна, невольно ослепнув от яркого солнца. Захотелось потереть закрытые веки, но любопытство требовало, нет, оно вопило о том, что я обязана взглянуть вперёд. И я сквозь слёзы взглянула, чтобы мгновенно застыть от всепоглощающего восхищения и леденящего беспокойства, прокатившегося от лопаток до копчика.
Там, вдалеке, виднелись песчаные холмы. Немыслимое множество песка, куда не посмотри. Да я столько за всю свою жизнь не видела, сколько могла рассмотреть сейчас. Дюны приковывали к себе внимание своим величием и непомерным количеством. С ними могли сравниться лишь наши горные хребты, вечно укрытые снежными шапками. Однако это было что-то совершенно иное, словно накинутая кем-то качественная иллюзия. Ведь в реальной жизни такого вовсе не могло существовать.
О, Небеса.
Но самое странное заключалось в другом. Я вдруг поняла, что меня никто не попытался отдёрнуть или указать на моё недостойное поведение. Словно время замерло, решив покинуть меня. На самом свете существовали лишь три вещи: я, песок и тишина.
Лишь когда понимание ситуации полностью охватило меня, отрезвив, я смогла, наконец, моргнуть и различить, что же меня так смущало. На фоне песчаных холмов было нечто чужеродное. Что-то, что не было сразу заметным, но маячило на периферии рассудка, как заведомо неправильное.
— Офицер Уорский, позвольте поинтересоваться, те немногочисленные точки вдалеке, это…
— Должно быть, вас ожидают, миледи, — подтвердил мои догадки мужчина, кивнув головой. До этого он ехал молча, никак не прокомментировав моё странное поведение.
— Спасибо.
Медленно кивнув, я отстранилась, вернув штору на место. Меня всё же ожидали, какая радость. Я потёрла переносицу, чуть сдвинув покров, а затем вновь взяла в руки вышивку, вытащив закрепленную иглу, хотя подходящего настроения более не наблюдалось.
Перед глазами стояли огромные дюны и маленькие чёрные точки у их подножия.
Меня ждали.
Что ж, я их тоже.