Страница 55 из 64
Клочкова застал в зале. Было все так, как привиделось двумя днями ранее: Николай Петрович задумчиво смотрел на пустую площадку, только без подзорной трубы.
Алексей подошел к нему, встал рядом, поприветствовал. Клочков взглянул на него искоса, удивления не выразил, радости, впрочем, тоже. Молвил:
— Ты не в Москве? Слыхал, за вояк теперь играешь.
— Не играю. Предлагали — не захотел. Дома лучше.
Ждал какой угодно реакции. Петрович с равной долей вероятности мог сказать: «Красавец. Ну ее в гальюн, эту Москву. Чего ты там не видел..» А мог и воскликнуть: «Самому Васильичу отлуп дал? Вот дурья башка, макрель тебе в пупок!»
Но он все так же кисло полюбопытствовал:
— И что дальше будешь делать? На юриста учиться?
— Не выйдет из меня юриста. Я в хоккей хочу играть. Возьмете назад в «Аврору»?
Это было то, ради чего он пришел. Петрович возьмет его, он не сомневался. Не в той ситуации старик, чтобы характер показывать: у него на носу чемпионат, а команда расползается, трещит по швам. Опытные игроки позарез нужны.
— Назад, говоришь? Подумаю.. Приходи завтра. А лучше послезавтра, тогда и погутарим.
Огорошил так огорошил. Знать, не прошла еще обида после апрельской размолвки, сильно взъелся старый тренер на своего любимца.
«Ничего, перетерпим, — думал Алексей, выходя из Ледового. — Это он специально мне проверку устроил, выдержку мою испытывает. Все равно возьмет!»
Вечером и весь следующий день Касаткин наводил порядок в запылившейся квартире. Закупил продуктов, немного обновил свой гардероб.
Позвонила Анка, сообщила, что первый столичный квартирник прошел блестяще, Сергей организовал его безупречно. А москвичи оказались не такими снобами, как она себе представляла. Был даже известный журналист Артем Тоцкий, обещал договориться насчет записи ее песен в профессиональной студии.
В общем, все у Анки шло замечательно, Касаткин радовался за нее, но сердце отчего-то ныло.
Следующий визит к неуступчивому Петровичу совпал с тренировкой молодежки. Дубль «Авроры» состоял в большинстве своем из зеленых пацанов лет восемнадцати-двадцати. В их действиях было много брака, каждый мнил себя Бобби Халлом, норовил взять игру на себя, показать, насколько он лучше остальных. А ведь ничего еще толком не умеют, у некоторых и коньки на льду разъезжаются..
— Чего в кучу сбились, маломерки каботажные! — неистовствовал Клочков, потрясая трубой. — Накинулись скопом на шайбу, как пиявки.. Где ваши позиции? Потеряли?
Мокрая от пота пиратская бандана облепляла его череп.
— Видел? Мальки лупоглазые.. — пожаловался он Алексею. — Сладу с ними нет. Как назло, еще тренер у них приболел, я один на две команды разрываюсь.
Касаткин посочувствовал ему. Два года назад сам играл за второй состав, но тогда, кажется, дублеры были поспособнее, не такие тюхи, как эти. Почти все потом перекочевали в основу.
— Николай Петрович, я за ответом. Вы подумали? Возьмете в команду?
— Чего ж не взять.. Вон тебе молодежка, вливайся. Мне облегчение будет, присмотришь за ними, пока Гребенкин на больничном. Поучишь их уму-разуму, у тебя-то он есть..
Пригвоздил он Касаткина к полу этими словами. Стоял Алексей и не верил. Шутит, что ли? Обладателя трех кубков (если считать Шпенглера), без пяти минут армейца — в дубль, к желторотикам?
— Что волком смотришь? Не нравится? Я не заставляю. Езжай обратно в Москву, где-нибудь пристроишься.
Алексей не сомневался: если не в Москве, то в другом городе обязательно пристроится. То, что в армейский стан ему хода нет, это полбеды. Можно вместе со Шкутом попроситься в «Динамо», или в «Крылья», или уехать в Ригу, или в Челябинск.. да мало ли куда! Он не какой-нибудь безвестный салага, о нем газеты писали, послужной список — о-го-го! Возьмут его в клуб покрепче «Авроры», с медальными перспективами..
В груди все бурлило и клокотало от несправедливости, но рассудок подсказывал: никуда ты не поедешь, останешься в «Авроре», примешь любые условия. Иначе не было смысла идти на разрыв с армейцами и гневить великого Тренера.
— Вот и славно, — одобрил Клочков, расценив его молчание как знак согласия. — Завтра к десяти приходи на тренировку и покажи им класс. А то в сентябре румыны на товарищеские игры приедут, тоже молодняк привезут, а у нас не дубль, а рыбпромхоз, ей-богу..
Третью неделю маялся Касаткин в авроровской молодежке. Самый старший из «юнг», как называл их Николай Петрович, был моложе Алексея на каких-то два года, но все они выглядели плохо обученной, несыгранной ватагой. Касаткин стал для них кем-то вроде дядьки-наставника, выполнявшего не только капитанскую, но и тренерскую работу. Клочков на тренировки дубля заглядывать перестал, сосредоточился на основной команде, которая с началом осени включилась в борьбу за достойное место в Высшей лиге. Алексей без чьей-либо помощи, советов и консультаций воспитывал доставшихся ему юниоров, чтобы к матчам с румынами сделать из них подобие боеспособного коллектива.
Поначалу все они смотрелись беспросветными бездарями. И зачем мамы отдали их на хоккейное отделение? Шли бы в легкую атлетику — там знай себе беги, прыгай, копье швыряй. А в хоккее не только руки и ноги, но и соображалка должна работать.
Однако вскоре он признал, что к некоторым из своих подопечных отнесся чересчур поверхностно и предвзято. Были, были среди них ребята, из которых при правильном подходе могли получиться неплохие хоккеисты. Да и в целом команда, когда Касаткин, пользуясь своим временным всевластием, перетасовал звенья и отладил связки, перестала быть разрозненной ордой.
На тренировках Алексей часть времени проводил на льду, а часть на тренерском мостике. Таким образом наблюдал игру как изнутри, так и извне. Покрикивал на молодежь совсем по-клочковски, только без морских терминов и прибауток:
— В обороне отыгрывай, в обороне! Да куда ты полез? Назад отдай, слепой! Не видишь, там свободная зона..
Мальки старались. Кто-то пустил слух, что командует ими кандидат в сборную, участник международных матчей и обладатель всевозможных наград. Собственно, почти так оно и было, за исключением сборной. Регалии не ахти какие, но на пацанву действовали магически. К Касаткину прониклись уважением и слушались.
Невероятно, но за две недели ему удалось то, чего за месяцы не сумел добиться тренер Гребенкин. «Аврора–2» заиграла в пас, в пятерках появилось взаимопонимание.