Страница 30 из 64
Касаткин еще немного потоптался на лужайке и около нее, вживаясь в образ следопыта, но ничего не достиг. С трех или четырех сторон трава была примята, кусты обломаны. Все верно: злодеи собирали хворост для очага. Куда они убрались, Алексей так и не выяснил. За лужайкой лес то густел, то редел, и следы в конце концов потерялись.
Будь на его месте куперовский Зверобой, он бы посмеялся над незадачливым коллегой. Сказал бы: ты что, братец, слепой? — и указал на мириады замет, по которым можно безошибочно определить, куда двинулся преступный дуэт. Но Касаткин стоял болванчиком и, хоть убей, ничего не видел.
Анка ждала его под сосной — она уже не спала, зорко вглядывалась в заросли. Раздосадованный собственной недальновидностью, Алексей вывалился из них, как Топтыгин. Враги умотали, шуми сколько хочешь.
— Что с тобой? — Анка взяла его за руку.
Срывая злость, он отдернулся, пнул рюкзак.
— Их нет! Они нас перехитрили!
Панкер едва ли хотел обхитрить именно их. Просто снялся так рано, чтобы до наступления дневного пекла пройти как можно больше. Он же и сиплому об этом говорил. А Леша Касаткин, тупица этакая, ушами прохлопал. Вот и кукуй..
Будто в насмешку невдалеке прокуковала кукушка. Анка подняла рюкзак.
— Надо идти!
— За ними? Куда?
— Не за ними. В Причалы. Расскажем участковому все, что видели, пускай пришлют наряд, или как там у них называется.
Да, это было единственное, что они могли сделать. Алексей достал карту, сравнил расстояния. Сельцо Хрустальное находилось отсюда на километр-полтора поближе, чем Причалы. Туда, возможно, и отправился сиплый, но не факт. Если его там нет, переход будет зряшный. А в Причалах у них остались чемоданы, и Алена Марковна ждет. Если постояльцы не объявятся, поднимет тревогу.
— Идем в Причалы!
По карте выходило километров пять, сущая пустяковина. По ровной дороге да напрямую — не больше часа пешего хода. Не так уж они далеко и забрались, рассудил бы дилетант. Однако Алексей уже имел представление о коварстве Приморского леса. По нему и три километра за день одолеть — подвиг.
Надел рюкзак, определил по компасу направление и первым шагнул в переплетенья ветвей.
Шли как заведенные, отгоняя мысли о еде и отдыхе. Мучила только жажда. Вода во фляге кончилась, но, по счастью, показался берег реки Промысловой. Сделали пятиминутный привал, попили и умылись, а потом пошли по прибрежному склону, где было крутовато, зато не мешала растительность. Река текла в сторону поселка, не собьешься. Алексей убрал компас, прибавил шагу, Анка не отставала.
На закате они явились пред очи Алены Марковны, вымотанные, грязные и с запутавшимися в волосах листьями. Добрейшая старушка всплеснула руками, ахнула и побежала растапливать баню, но Касаткин остановил ее:
— Баня подождет. Где тут у вас участковый?
— Участковый? — Она растерянно замигала. — Есть, но далече. Он у нас на восемь деревух один-единственный.
— И где он сейчас?
— Да кто ж его ведает.. Може, в Мысовке, може, в Матросово.. У нас в Причалах я его почитай с год как не видала.
Твою дивизию.. Не учел Касаткин, что из тутошнего пошехонья связаться с правоохранителями будет затруднительно.
— А телефон? Есть у вас телефон в поселке?
— А как же! Есть. Тока не работает он. На прошлой неделе ветер налетел, провода порвал, так и не починили. Монтеров ждут, а их на район — одна бригада.
Да что ж за оказия! Куда ни ткни, везде у них недостача.
Касаткин, вне себя от негодования, поворотился к Анке.
— Едем в город! Ни черта нет в этой Тмутаракани!
Сгоряча и Алену Марковну, как патриотку края, обидел, и всех ее земляков. Впоследствии корил себя, но в тот момент не сумел сдержаться, накипело.
— Куда ж вы поедете на ночь глядя? — пробурчала старуха, насупясь. — Автобусы только завтра будут.
— Попутку поймаем! — хорохорился Алексей, не желая сдавать позиции. — Или из поселка кого-нибудь попросим. За десятку и ночью довезут!
— И-и-и, милай! Это тебе не Ленинград. Попутку вы до утра-то и прождете. Ночами у нас не ездят. И за десятку, и за две — никто не согласится.
— Почему?
— Впотьмах-то лоси на дорогу так и шлындают, так и шлындают. Один за одним. В прошлом месяце тракторист наш Пашка лосиху сбил, так его по судам затаскали за браконьерство.
Что поделаешь, заночевали опять в сарае на сене. Касаткин, даром что почти не спал прошлую ночь, в эту тоже глаз не сомкнул. Нервы звенели, как рельсы под колесами поезда. Время теряем, время! — долдонил себе, как будто в его силах было что-то изменить и исправить.
Анка тоже не спала. Они лежали на дырявом покрывале и вполголоса переговаривались, а в какой-то миг просто взяли и обнялись. Это вышло спонтанно, Касаткин Анку не провоцировал, она его тоже. Вот накатило что-то на обоих разом — и они уже не порознь, а воедино. Алексей нашел губами ее губы, поцеловал — вначале нежно, с опаской. Но видя, что она не зажимается, не отталкивает его, повел себя смелее. Руки зашарили по ее одежде, отыскивая пуговки и застежки. Движения становились все дерзостнее, намерения все очевиднее, но Анка, эта обидчивая гордячка, не возражала, а словно раскрывалась навстречу его ласкам.
И он понял, что она ждала этого часа — эмоции, копившиеся в ней в свете известных событий, превысили критическую массу, и срочно требовалось что-то позитивное. А что Алексей мог ей предложить, кроме своей любви? Да, сейчас он уже точно знал — это любовь. Такая большая и яркая, что и поэтам ее не описать в полной мере, и композиторам не воспеть, а уж простому смертному, как он сам, и сотой доли не выразить.
И стала эта ночь колдовством, а старухин сарайчик — алтарем священным, где вершилось действо, всеми боготворимое, но никем не познанное.
В одиннадцать утра они приехали в Калининград. Алексей прикорнул в автобусе у окошка — по дороге его разморило, но короткий обрывочный сон не принес облегчения. На автовокзале сошел, шатаясь, как пьяный, а черепушка гудела почище церковного колокола.
Рот разъедало от сухости и дорожной пыли, которая в автобусном салоне висела облаком все три часа пути. Водой у бабки не запаслись, поэтому Касаткин направил ватные свои стопы к автомату с газировкой. Сладкого не хотелось, организм требовал воды чистой, холодненькой, с колкими шипящими пузырьками. Алексей уже и две копеечные монетки приготовил, чтобы сначала один стакан выпить, а вдогонку и второй. Но его ждало разочарование: стакана при автомате не оказалось. Или разбили, или кто-то из алкашей втихаря увел.