Страница 40 из 82
Глава 21. Сергей
Я смотрю, как Забродин уводит Ирину к выходу. Или это она его тащит – какая теперь разница. Они идут под руку, и она даже не оборачивается. Я провожаю их взглядом, и внутри медленно закипает удушливая злость. Ревность. Дикая, глупая ревность, на которую у меня нет вообще никакого права.
Да и кто она мне сейчас? Бывшая невеста из далекой юности, которую я не видел тридцать лет? Мать девушки, с которой связался мой сын? Или просто женщина, которая когда-то давно разбила мне жизнь?
– Сергей, – Татьяна трогает меня за рукав, на её губах играет едва заметная, ироничная усмешка. – Вы так и будете сидеть здесь с каменным лицом? Второе отделение вот-вот начнется.
– Все нормально, я в порядке, – бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Но получается паршиво, раздражение всё равно прорывается наружу.
– Ну конечно, в порядке, кто бы сомневался, – хмыкает она, качая головой.
Мы поднимаемся и идём обратно в зрительный зал. Свет под потолком начинает медленно гаснуть. На сцене вспыхивают софиты, гремит музыка, но я не вижу артистов и не различаю слов. В голове крутится только одна мысль: она уехала с Алексеем. С моим близким другом, с партнером.
О чём они сейчас говорят в его машине? Обсуждают, какой я дурак, или просто смеются над всей этой нелепой ситуацией? От этих мыслей можно сойти с ума.
Татьяна сидит рядом и то и дело бросает на меня быстрые, оценивающие взгляды. Но, слава богу, молчит. Если бы она сейчас принялась меня утешать, давать дурацкие советы или твердить, что всё образуется, я бы точно сорвался и наговорил ей резкостей.
Когда концерт, наконец, заканчивается, мы вместе со всеми тянемся к выходу. На улице ночной воздух бьёт в лицо прохладой после душного фойе. Небо совсем тёмное, безлунное, кое-где проглядывают мелкие звёзды. Татьяна зябко кутается в свой плащ и поворачивается ко мне:
– Сергей, вы как домой добираться думаете? Вы ведь с Алексеем на одной машине приехали?
– Чёрт, точно, – я с досадой тру виски. – Совсем из головы вылетело. Машина-то у него осталась.
– Давайте я вас подброшу, – предлагает она. – Мне не трудно.
Сначала я хочу отказаться, поймать первое попавшееся такси, запереться дома и в одиночестве переварить этот безумный вечер. Но я смотрю на толпу у входа, понимаю, что машину придется ждать минут сорок, а на дворе далеко не май месяц.
– Ладно, – сдаюсь я. – Поехали. Спасибо большое.
Мы садимся в её серебристый седан. Внутри пахнет сладкой ванилью и какими-то дорогими женскими духами. Татьяна заводит двигатель, выезжает со стоянки.
– Куда едем?
– Парк Горького, – называю я район, где живу. – Там недалеко от набережной.
– О, знаю этот район, – кивает она, прибавляя газ. – Место красивое, зеленое. И жилье там безумно дорогое.
– Не жалуюсь, – коротко отвечаю я.
Какое-то время мы едем молча. За окном проплывают залитые неоном витрины магазинов, редкие полуночные прохожие и бесконечные светофоры. Город живет своей привычной жизнью, и ему плевать, что у тебя внутри все горит синим пламенем.
– Вы ведь весь вечер с нее глаз не спускали, – вдруг нарушает тишину Татьяна.
– Не понимаю, о ком вы, – я включаю дурака.
– Прекрасно понимаете, Сергей. Обижаете прямо, – она на секунду поворачивается ко мне, качает головой и снова смотрит на дорогу. – На Ирину вы смотрели. С самой первой минуты, как в ряд прошли.
– Вам показалось, – вру я, и чувствую, как краска приливает к ушам.
Она тяжело вздыхает, перестраиваясь в левый ряд.
– Сергей, послушайте. У меня нет ни малейшего желания с вами заигрывать или флиртовать, можете расслабиться. Мне просто хотелось немного расшевелить Ирку, заставить ее поревновать вас. Пусть и к лучшей подруге. Иногда это полезно, чтобы понять, что ты чувствуешь. Давайте просто поговорим?
– И о чем же?
– О вас. О ней. О том, почему вы ведете себя как два упрямых подростка после ссоры.
Я отворачиваюсь к окну. Не потому, что хочу казаться загадочным, просто в голове каша.
– Всё было подстроено, – признаётся Татьяна с ноткой лёгкой вины в голосе. – Концерт, билеты, места рядом. Алексей меня попросил, а я уговорила Ирину. Мы хотели, чтобы вы встретились и поговорили о прошлом. В ресторане не получилось, увы, – она смеётся. – Оказалось, оттуда можно сбежать. Решили рискнуть оставить вас в закрытом пространстве, откуда посреди действия уходить неприлично.
– Я догадался, – говорю я.
– Но вы не злитесь?
– Злюсь, – честно отвечаю я. – Но уже поздно.
– А злитесь вы потому, что до сих пор любите ее, – Татьяна говорит это так просто и буднично, словно сообщает прогноз погоды на завтра.
Я молчу. А что тут скажешь? Начать доказывать, что мне все равно, глупо. Сказать «да, люблю» – еще глупее, я сам до конца не уверен, любовь это или недолеченная рана так ноет.
– Татьяна… Петровна, – я стараюсь говорить как можно спокойней. – Не нужно лезть ко мне в душу.
– Вы боитесь признаться даже самому себе, – она упорствует. И чего привязалась? Мне сейчас только сеанса психотерапии не хватало. – Пора бы уже повзрослеть, Сергей. Вы оба состоявшиеся, умные люди. Детей вырастили. Сколько можно играть в молчанку и обиды копить?
– Я не играю.
– Играете, – не отступает она. – Вы оба играете. Она делает вид, что ненавидит вас, а вы – что вам всё равно. Но я же вижу. И все вокруг видят.
Я закрываю глаза. В ее словах есть горькая правда, и сегодня, после того как Ирина ушла под руку с Алексеем, я чувствую эту правду особенно остро.
– Ирина разрешила Лизе встречаться с Максимом, – как бы между прочим замечает Татьяна. – Буквально на днях. Сказала дочери, что не против их отношений.
– Я в курсе, – киваю я. – Максим сказал.
– И Максим ей, кстати, очень нравится, – добавляет она с улыбкой. – Она сказала, что парень хороший. Что вы его хорошо воспитали.
Я удивлён. Вот уж чего не ожидал от Ирины, так это похвалы.
– Она вообще редко кого хвалит, – Татьяна улыбается. – Так что считайте, что вам повезло.
Я усмехаюсь. Встретить женщину, разбившую тебе сердце тридцать лет назад, – так себе везенье.
– Знаете, Сергей… может, я сейчас лезу не в свое дело, но вы должны это знать. Ирина только кажется сильной и непробиваемой. На самом деле ей сейчас хреново. Она держит лицо перед коллегами и дочерью, но я-то вижу, как она мучается.
– Из-за меня?