Страница 54 из 158
13
Новый день начался с приятных новостей. Сначала у Алекса с Даниловной случился презабавнейший разговор. В перерыве между интимами она вдруг сказала:
— Я вот все думаю, почему ты на полиграфе не спросил о моем отношении к тебе: не обманываю, не предаю и так далее.
— А зачем? — слегка удивился он.
— Ты такими делами занимаешься — и тебе не интересно. Неужели так во мне уверен?
— Уверен — не уверен, что за детский сад. Неужели ты за десять лет нашего знакомства не заметила, что я все время живу в параллельной реальности. Не хочу жить в реальности, какая есть.
— В каком смысле? — совсем не понимала она.
— В том смысле, что мой выдуманный мир гораздо интересней и ярче того, что есть. Помнишь нашего Виталия Кузьмича по литературе, как он как-то классно сказал: только выдуманный мир делают Дон Кихота и Гамлета непобедимыми.
— Я же в десятом и одиннадцатом не с вами была. При мне он такое не говорил, я бы запомнила. А в русской литературе такие герои есть?
— Да. Он называл Евгения Онегина и Андрея Болконского.
— А Печорин или Базаров?
— Про них говорил, что они только эмбрионы героев. Недооформленные.
— А герои Достоевского?
— Они, говорил, достойны только всеобщего презрения, потому что полностью являются рабами собственных страстей.
— Ух ты, выводы делаешь совсем как Жорка.
— Ну мы же с ним из одного Инкубатора.
— Обожди, обожди! — остановила она его шаловливые ручки. — Полежи спокойно. Дай подумать. И ты считаешь, что весь мир будет тебе подыгрывать в эту твою параллельную реальность.
— Ну до сих пор так оно все и было.
— С ума сойти! Ты еще больше крейзи, чем я думала.
Он против этого совсем не возражал.
После завтрака позвонил Нил, подтвердил, что Аникеев уже стартовал из Шереметьево и сказал, что нашел подходящего метателя, но тот просит пять тысяч баксов, как быть?
— Ну конечно платить, — скомандовал Копылов. — Половину «зелени» сейчас, половину потом. Тогда что, мы с Вадимом стартуем? А ты на Юга давай.
— Как для тебя все просто, — с осуждающим удивлением в голосе отметил Нил.
— Не парься. Мяч на нашей стороне, — подбодрил его Алекс.
Не обошлось без комментарий от Даниловны.
— «Половину сейчас, половину потом», — передразнила она. — Опять, как всегда, убийство?
— Именно так, — радостно чмокнул он ее в щеку. — Обожаю, когда руки по локоть в крови.
— Когда вернешься?
— Сам бы хотел знать.
— Как я поняла, Веры в Питере нет. Может, мне с тобой поехать? Жорка на презентацию своей книги приглашал.
Ему понадобилась минута на размышление.
— Очень соблазнительно, но нет.
— Я как бы к Жорке приеду, не к тебе.
— Жорку сейчас в Питере две дамы делят: бывшая и новая, причем крикуши еще те. Оно тебе надо попадать под раздачу?
— А тебя сколько делят?
— Дело не в их количестве, а в алгоритме моих закидонов. Что-то мой пипл схавает, что-то нет. Тебя точно нет. А без своих придворных я никто. Тебе на откуп только московское королевство остается. Неужели мало? Какая жадная!
— И что, клянешься в мое королевство других фавориток не привозить? — поймала она его.
— О, господи! Только я уверую, что нашел лучшую спутницу в жизни, как она тотчас меня когтями за горло.
Самое замечательное, что такая пикировка проводилась ими совершенно спокойными доброжелательными голосами, не оставляя в атмосфере ни одной обидчивой пылинки. На прощание они даже исполнили изумительный по качеству поцелуй — весь Голливуд обзавидовался бы.
Но перед отъездом еще надо было кое-что завершить. Прямо от дома Даниловны поехали с Вадимом в «Арго».
Демко восседал за огромным полированным столом буддийским божком. Просто протянул Копылову второй экземпляр подписанных «Предложений», на словах добавив:
— Теперь смету расходов давай составляй.
— Ограничения по бюджету будут?
— Пока накручивай сколько считаешь нужным.
Дал также без выноса из Директории посмотреть список персонала клуба со всеми зарплатами, от которого Алекс слегка обалдел — 35 человек поглощали в месяц 850 тысяч деревянных. Но его печали как обычно хватило ровно на пятнадцать минут — сомневаться, что он справится с этим, не приходилось.
Долго прикидывал, как быть с Глотовым, тот вчера говорил, что необходимо еще раз встретиться. Можно было прямо сейчас и встретиться. Но ведь мог последовать и строгий армейский приказ: никуда не уезжать. Конечно бы он не послушался, однако лишний раз препираться совсем не хотелось. Поступил чисто по-копыловски: послал куратору эсэмэску «Срочно понадобилось в Питер» и выключил оба своих мобильника. Улыбался при мысли, как его выезд разыскивают по аэропортам и Ленинградскому вокзалу, потом улыбаться перестал, предположив, что может быть послано распоряжение по гаишным постам Ленинградки задержать самовольщика. Успокоился насчет этого лишь когда проскочили Тверь.
Сильно удивил Вадима, когда попросился за руль. Ну и ничего: уверенное вождение юного предводителя растопило последние льды недоверчивости, и у них пошел разговор по душам, насколько это могло быть приложимо к Копылову.
— А правда, что ты сын разведчиков-нелегалов?
— Это я для понтов так иногда представляюсь, когда очень напьюсь, — отвечал Алекс. — На самом деле папа был военный советник в гражданском костюме, а мама просто домохозяйка.
— Но в твоем досье, нам дали почитать, сказано, что твоих родителей застрелили, а самого тебя тайком вывезли в Союз.
— Там в банановых республиках куча всяких наркобаронов. Любой может попасть под раздачу. Ну и мои родичи попали. И конечно, тайком меня вывезли, а как еще?
— А тут ты в какой-то спецшколе вроде учился?
— Спецшколе в том смысле, что детям из-за границы надо срочно догонять советскую школьную программу, да и русский язык подтянуть, чтобы на год не отстать от своих сверстников. А так школа самая обычная. Мы сами там придумывали себе играть в шпионов, и у нас здорово получалось, по крайней мере нам так казалось.
— А из пистолетов вы там тоже стреляли?
— Это я насобачился, когда папа меня за кордоном в стрелковый клуб водил.
Воспользовавшись удобным моментом, Алекс тоже задавал нужные вопросы. Не без удивления узнал, что Вадим окончил институт легкой промышленности, является кандидатом в мастера по вольной борьбе и лет пять назад получил два года условно за пьяную драку, а в «Элисе» просто хочет заработать на квартиру, потом сразу уйдет.
— Что, слишком грязная работа не нравится? — не удержался от вопроса Копылов.