Страница 146 из 158
Что касается Стаса-Сорокина, то тот уже вообще ни о чем своему фабзайцу не перечил, просто терпеливо дожидался, когда их всех (обязательно всех) рассадят по исправительным колониям, прикидывал: ну не могут же ему, учитывая предыдущую безупречную службу, дать больше десяти — двенадцати лет. Невозмутимо брал список новых телефонов, кого надо прослушивать, весомо молчал на сходках с гренадерами, в нужный момент подсказывал что-то практичное при разработке очередной операции.
Более-менее наладилась и султанская жизнь Копылова.
— А что, ведь сейчас почти узаконено положение, когда у мужика есть и жена и любовница, и любовница иногда совсем не хочет занимать место жены, — умствовала иногда Лара. — Ей приятней чувствовать себя хоть незаконной, но гораздо более любимой наложницей. Да и для жены такой открытый вариант предпочтительней, чем наличие тайной непредсказуемой Гюльчатай.
— Так ты у нас жена, а Сабина жгучая любовница? — с любопытством вникал в тему Алекс. После любовного употения почему бы не потрепаться даже об этом.
— Мне казалось, что жгучая я. Или нет?!
— Конечно ты. Зато она добирает телефонными разговорами. Они тоже бывают жгучие.
— А когда она про меня спрашивает, ты ей что говоришь? Да уж признавайся, все заранее прощаю.
— Вот уж точно никогда делать не буду: передавать одной, что о ней говорит другая. Суицид не мой конек.
Лара зря опасалась, Сабина к своим двадцати пяти годам не только освоила тридцать стран с курортами и луврами, но, как сама заявляла, ознакомилась почти со всеми слоями общества (бандитский копыловский как бы завершал эту палитру) и многое записала на свой женский мозжечок. Если ее первые атаки на Алекса прекрасно укладывались в привычные девичьи трафареты (захватить и покорить), вторые были уже чисто женским упрямством (все равно дожму плейбоя), то третьи заметно сбавили обороты (покорять нужно не короля, а королевство). Вот и фонтанировала идеями и придумками, дабы стать первой среди равных в деловой и представительской ипостасях.
Все настойчивее капала Алексу в темечко: раз тебе нужны большие деньги и еще бóльшие связи, значит, в ту сторону надо и бить. Правда, идея сделать модный салон в своей Треххатке не выгорела — князьки были убежденными антиновыми русскими и на мажорный бомонд реагировали криво, им хватало и простой околотворческой тусовки с пивом и чипсами, а швейцарские часы за две тысячи баксов вызывали у них только издевательский смех. Поэтому, воспользовавшись отсутствием чересчур радикального Жорки, она попыталась водить Алекса по полусветским салонам, папины связи вполне позволяли это. И преуспела! Алексу эта сторона московской жизни тоже была любопытна. Да и то сказать, владельца нескольких питерских фирм и продюсера «Арго» с перспективами собственной киностудии и театра здесь принимали почти как равного. А собственное образование и правила светского стиля, выученные на факультативе по дипломатии в «Янычарском лицее», позволяли ему и в общении никому ни в чем не уступать. Дополнительную пыль в глаза пускал джип, на котором Вадим подвозил Алекса с Банкиршей к тому или иному фешенебельному дому.
Сабина таяла от удовольствия — будущее королевство обещало быть признаваемым другими королевствами Бульварного кольца. Единственное, что сильно претило Копылову в этих хоромах, так это разговоры про еду и одежду, но тут уже сама Банкирша приходила ему на помощь, весело роняя, что культурный код ее бойфренда просто слишком испорчен светской жизнью Коста-Рики и Техаса (ну какие там могут быть европейские тонкости). После каждого посещения такого салона у Алекса непременно появлялись один-два знакомца, которые не только звонили, но и приезжали на тусовку в «Арго», а после распускали слухи, что парень действительно хорош и с большими перспективами. Кроме того, пару-тройку роскошных квартир, наполненных под завязку антиквариатом и разными коллекциями, он конкретно наметил для домушника Тимони — надо же было как-то обеспечивать ежемесячные транши для подполковника Свирида.
Если про Лару Сабина почти никогда ничего не спрашивала, то про Даниловну вопросы задавала регулярно, подозревая в ней главную свою соперницу.
— Все дело в том, что я ее знаю гораздо раньше, чем вас с Ларой, — покладисто объяснял Алекс. — Мы с ней как герои Достоевского, которые могут страшно между собой ругаться и конфликтовать, но потом все равно снова и снова приходят друг к другу. Ты же вон тоже, как папенька увез тебя в Питер, снова пришла ко мне. И это очень здорово, я это ценю в тебе больше всего. Насчет соперницы для тебя с Ларой.. я не знаю. Она в многоженские игры точно играть не будет, так же как и работать в «Арго». Да и вообще, что у вас в голове всегда только: «никому твой член не отдам»?
— Но ведь сам-то ты не допустишь, чтобы я с другим в постели кувыркалась. Или допустишь?
— Я бы, может, и допустил, да последствия слишком негативные. Кувыркаясь с другим, ты просто обязана называть меня козлом и для самооправдания доставлять мне мелкие, а то и крупные неприятности. И вся наша здоровская арговская икебана тут же пойдет коту под хвост. Так что смотри сама.
К слову сказать, дружба с Даниловной тоже приобрела свою особенность. Тайным местом встречи у них стало кафе в километре от «Арго», где имелось два входа с перпендикулярных улиц. Зайдя в него отдельно друг от друга, они уединялись в отдельном кабинетике, мило откушивали, обговаривали свои криминальные дела и также отдельно удалялись на разные улицы.
На стрельбу по машинам он больше ее не брал. Зато в начале декабря по первому снегу и морозу подгадал поездку на ее «рено» в Тверскую область на озеро Долгое, где, по словам Тарасыча, было утоплено пять тонн золота Гохрана. Озеро находилось в глубине вполне дремучего леса, подъезды на машинах к берегу имелись лишь в двух местах: возле деревеньки из десяти ветхих домиков и заброшенной коровьей фермы.
— И что здесь? — хотелось знать девушке.
— Сокровища, брошенные армией Наполеона.
— Наполеон здесь никогда не был, — авторитетно уличила она.
— Значит, меня, простодушного, опять все обманули, — посетовал Алекс.
Ну да ехали бы мы сюда за каким-то Наполеоном, говорила ее недоверчивая усмешка, но дополнительных вопросов не задавала. Эта игра в подполье и тайны вполне удовлетворяла Даниловну и мирила ее с чересчур любвеобильным сердечным другом.