Страница 145 из 158
12
Вся деятельность Алекса в «Арго» развивалась теперь в виде пальцев одной руки: Первый палец — выставочная деятельность (чтобы было куда смотреть), Второй палец — фитнес по-копыловски: метательный тир, боксерская студия, ратоборские «Мечи и арбалеты» (чтобы было подвигаться), Третий палец — театральный зал и два кинозала (чтобы был мельпоменский ликбез), Четвертый палец — тусовка вокруг «Арго-ньюс» (чтобы было чего-то пообсуждать) и наконец Пятый палец — сплошная маниловщина: своя киностудия, свое ристалище, своя конюшня, свой театр, свое ток-шоу.
И все это начало приносить уже кое-какие дивиденды (пусть не материальные, но амбициозные). Так, со спонсором актрисы Таи Дуровым было договорено, что он негласно оплачивает все расходы работникам ДК по постановке первого антрепризного спектакля (получится, клуб будет вкладываться сильнее). А владелец гольф-поля Борисов не только согласился оплатить архитектурный проект кирпичного замка на своем ранчо, но и согласился, чтобы его возводила копыловское «Буратино».
Еще замечательнее получилось с пилотом ток-шоу «Абитуриенты». Там Жорка своими беспощадно-скрытными вопросами хотел создать пародию на ажиотаж вокруг поступлений во ВГИК, радостный оппонент ни в чем не хотел ему уступать, ну и получилось все очень живенько-весело, хотя, может, чересчур простовато. Костя Беркутов, испросив разрешение, показал снятый материал на одном из малых телеканалов, где было сказано: «Нужен профессиональный перемонтаж». Ну что ж, заплатили монтажеру канала тысячу тугриков и через пару дней получили вполне пристойную телеконфетку. Представили на канал во второй раз и услышали ответ: «Сделаете еще пять таких передач — запустим в эфир». Жорке Алекс сообщать об этом не стал, дабы не расхолаживать его высокое шпионское послушание.
В общем, в «Арго» все уже шло своим хорошо отлаженным чередом: в театральном зале репетировался пилотный спектакль полубеглых актеров, поступали картины на конкурс живописи «Весна», открывались новые выставки, обсуждались эскизы Замка, второе дыхание обрело фехтование на мечах, в «Лавке Поэта» бойко распродавались английские учебные пособия, в Оружейную лавку потянулась продукция уже от московских и подмосковных кузнецов, два видеозала успешно формировали замечательную киноманскую тусовку, у фитнес-центра был отвоеван спортзал, где разместился Большой тир с метанием в цель сулиц, стрельбой из луков, арбалетов и даже из пращей, и где просторней было для ратоборских поединков и Кулачища.
Утренняя занятость питерцев давно сместилась с девяти на десять, а потом и вовсе на одиннадцать-двенадцать часов. Зато вечером мало кто стремился куда-то разбегаться, всем было чем заняться, иногда просто точили лясы в Чайном зале за чаем с сушками и бокалами пива, создавали с аборигенами свои микрокомпашки, постоянно говорили, что надо ходить в театры и на концерты, и каждый вечер оставались в «Арго». Стиль времяпрепровождения, заданный еще в «Биреме», царил и здесь: если выпивали, то без передоза, если выясняли отношения, то без ссоры, если цепляли вопросами Пана Директора, то совсем в легкую. Алексу не приходилось даже разводить по разным углам Лару — Сабину, с этим отлично приноровился справляться директор Фонда Поэта Зацепин.
Так что сильно освобожденный от клубной управленческой рутины Копылов мог теперь как следует заняться делами нелегальными. Связи решают все — полученный выход на сексотов Тарасыча как бы завершил формирование пятиголовой змеюки сыска их сводной ОПГ: секьюрити «Элиса», сексоты Лавкина, коллеги Зацепина и Стаса (за доброе слово), наконец, мощности Департамента (если правильно озадачить Глотова). Там, там и там по маленькому зернышку правды — смотришь, и нужное досье на кого угодно и создано. Топтуны тоже не были посланы в отставку — работали что называется в поле: собирали текущую инфу, которая еще не дошла до спецслужб. Решен был вопрос и внутреннего стукачества, дабы Акела не промахнулся, Алекс загрузил его всей информацией по их сводной ОПГ и общаку, приговаривая: «Ну не могу я все это держать только в себе. Если меня уконтрапупят, передашь все другому или сам продолжишь».
— Не-не-не, — испуганно пищал Нил. — Какое сам, у меня и близко нет такой крыши, как у тебя, да и вообще.. у тебя это лучше получается.
Словом, уже совсем скоро Акела приспособился раз в неделю показывать Алексу тезисы своего доклада Аникееву и только после сделанных Конем поправок отправлялся с этими тезисами на ковер к главе «Элиса».
Также управился Копылов и со шкурными делами внутри ОПГ, гренадеры сами поняли, что нельзя весь поступающий куш делить ни на три, ни даже на пять частей, а надо просто поумерить свое рвачество и установить более справедливую дележку. Отныне весь их общак был разложен в три отдельных корзины (дабы не накрылось сразу все), и Нил сам составлял нужную зарплатную ведомость, которую Алекс только подписывал и откуда шли роялти всей их банде, включая «мужиков».
Когда наладился бесперебойный поток живых денег в закрома «Элиса» и хороших комиссионных в общак банды, Копылов окончательно расчехлил «Список 30». Тут многое пришлось начинать с нуля, и нуля весьма трудного — попробуй объяснить отставному вельможе, что он должен крупно забашлять за свою пятнадцатилетней давности борьбу с коммунистическим режимом (так ныне называлось прежнее предательство родины).
Самое время было вспомнить про Правильное решение и обратиться к «дяде Альберто» как ветерану «Верности присяги»: а не пристрелить ли публично для острастки одного из этих вельмож, чтобы другие были посговорчивее.
— Ты действительно на это пойдешь? — с медицинским интересом спросил Зацепин.
— Ну вы же шли, а мы что, слабы в коленках?
— У нас на глазах разваливалась страна, чуточку другой был коленкор.
— Ну так они мечтали о рыночных отношениях, пусть их и получат: деньги на бочку — и считай, что счастливо откупился.
— А при чем тогда упреждающий труп? — усмехнулся майор. — Хочешь, чтобы тебе самому было полегче? Полегче не будет, уверяю тебя.
В общем, размечтавшегося юного киллера отговорили. Но взамен он получил от «дяди Альберто» согласие на полный ощип вельмож.
Кстати, Свирид, получив от Алекса «Список 30», сказал: «Ладно» и спрятал его себе в стол. Никакой реакции от Департамента на это не последовало.