Страница 137 из 158
6
«Нокия» на тумбочке вибрировала не переставая. Время час ночи, самый сон. Вызов шел от Нила с нарушением порядка (пиши сперва эсэмэс). Алекс дважды сбросил звонок, на третий раз все же нажал зеленую кнопку.
«Это я.. мне сказали..» — в придушенных звуках едва угадывался голос Нила.
«Алё. — перебил его незнакомый грубый голос. — Твои пацаны у нас. Давай приезжай. А то мы сами приедем — и будет только хуже».
— Адрес, куда приехать, — коротко ответил Копылов.
«Улица Шлеменко, четырнадцать».
— Хорошо, через час буду. Что-то еще?
«О’кей, ждем с нетерпением».
— Кто это? — испуганно спросила Лара.
— Откуда я знаю.
— И что, поедешь? Вот так среди ночи?
— Ну так киллеры должны когда-то закончить свой непосильный труд.
— Мне в черное наряжаться к обеду или только к вечеру?
— Лучше к завтраку, — с удовольствием откликнулся он.
Однако мысли его были не столь веселые. Понятно было, что Нил с кем-то из лавкиных попался тем, за кем они следили. Вот только что делать дальше. Сам попасть в эти сердитые руки он не слишком опасался — как-нибудь да обязательно вывернется, но довесок из двух парней тоже надо как-то вызволять, причем, желательно, без потери лица. Не выходя из подъезда, он набрал Зацепина и по-испански коротко рассказал о ситуации. С некоторых пор «дядя Альберто» принимал сильное снотворное, поэтому в сказанное въехал не сразу, а въехав, тут же попытался запретить любые телодвижения, да куда там.
— Похороны мне обязательно на орудийном лафете, — попросил несносный фабзаяц.
Стасу-Сорокину звонить — только лишний шум поднимать, пусть Зацепин сам ставит того в известность. Жорка отсутствовал — уехал в Питер на установочную сессию. Можно было привлечь Даниловну — она бы в восторге побегала с «Макарычем» наперевес. Оставался только Вадим. Тот был со своей герл-френдкой, но все же с готовностью завел джип, да и про личный «Макарыч» не забыл, а также про жучки с диктофоном.
Так и помчались на Шлеменко 14, обнаружив там в тусклом свете одинокого фонаря заколоченную двухэтажную постройку в окружении глухих бетонных заборов.
— Опаньки, — сказал Вадим, — тут никакие броники нам не помогут.
Как в добротном боевике зарычали мощные моторы, и с двух сторон к джипу подрулили два громадных авто.
— Выходи давай и без глупостей! — скомандовал властный голос.
Алекс вылез из машины и, раскинув руки, потянулся:
— Нам самим застрелиться или вы поможете?
— Остальные тоже!
«Остальными» оказался только Вадим. Из авто вылезли по два детины, которые сноровисто обыскали «клиентов» («Макарычи» были сброшены на пол джипа). Жестом указали пленникам маршрут движения. В бетонном заборе имелась железная дверь, а за ней со двора боковой вход в двухэтажку. Сбоку окна в постройку тоже были закрыты железными листами, что, как оказалось, являлось камуфляжем. Внутри вся постройка имела вполне пристойный вид: хороший ремонт, на стенах картинки и светильники, диванчики для ожидающей публики — ну точно ветбольничка жениха Евы Славика.
А вот и «приемный покой», куда с «клиентами» вошли лишь два детины, другая пара осталась в коридоре. В самой приемной тоже были двое, по виду начальник и зам.
— Кто из вас Алекс? — окинул гостей лысый НАЧ.
— Вы сказали — я приехал.
— А почему вдвоем?
— Потому что ночью одному в Москве страшно.
ЗАМ, не сдержавшись, хмыкнул. НАЧ строго посмотрел на него.
— А теперь давай колись, иначе будет, как твоим подельникам. Какого хрена пасете нашего шефа?
— Получили задание и пасем.
— Чье задание?
— Пусть мой товарищ подождет в коридоре. У него нужного допуска нет. Парней можно тоже отпустить, — Алекс со значением глянул на детин.
Переглянулись не только начальники, но и охранники. НАЧ чуть мотнул головой, и детины с Вадимом вышли в коридор.
— Аббревиатура ДВКР ФСБ вам что-нибудь говорит?
— «ДВКР»?.. — озадаченно протянул ЗАМ.
— Вы что, такие отчаянные, что решили пободаться с Департаментом военной контрразведки ФСБ?
Секьюрити переваривали услышанное.
— Фамилия вашего босса Корнилов, так? А моего — Свиридов Тихон Ильич. Если есть выходы на ФСБ, можете сами уточнить, кто это такой. Ваш Корнилов в 1993 году получил на открытие своего бизнеса некоторое количество золота из Госхрана СССР. Сейчас выясняется, был ли он напрямую причастен к этому воровству, или нет. Задействована сложная цепь по выявлению всей цепочки. Мои парни сказали вам, что мое прикрытие: продюсер клуба «Арго»? Вот моя визитка. Они могут самостоятельно передвигаться или нет?
НАЧ глянул на ЗАМА, тот утвердительно кивнул.
— Я нарушаю все возможные инструкции, говоря вам о департаменте и о своем прикрытии. Надеюсь, мозгов у вас достаточно, чтобы убедить и Корнилова особо волну не гнать. Второе наше прикрытие: коллекторский сбор для холдинга «Элис». Мои люди не только пасли вашего босса, но и намечали кое-какие акции, чтобы сделать его более сговорчивым. Итак, в течение недели он должен выплатить «Элису» четыреста пятьдесят тысяч недоимков. И плюс отдельную сумму за пытки моих людей. Мне надо посмотреть на них, чтобы сказать, какая будет цена их физического урона.
Копылов молча ждал ответа.
— А не могли бы вы все то же самое изложить на бумаге, — произнес НАЧ. — Боюсь, если мы устно будем пересказывать шефу, это будет как-то не то.
— Боже, вы что, даже записи не ведете: ни меня, ни парней? Вы с Урала, что ли?
— В общем, садись и пиши. По-другому не будет, — окрысился НАЧ.
— У вас здесь хоть интернет есть?
— Есть, — ответил ЗАМ.
— Я позвоню. — Алекс достал мобильник и набрал Стаса. — Григорьич, запись разговора есть? (В ответ был крутой мат, который приводить, наверно, не стоит.) Я сейчас скину их интернет, желательно тут же прислать. Очень спать хочется.
ЗАМ продиктовал их имейл, и Алекс тут же эсэмэской выслал его капитану. Втроем они перешли под удивленные взгляды Вадима и охранников в другой кабинет, где был стационарный компьютер, и принялись ждать результата. Проще, конечно, было сбегать в джип и принести оттуда включенный диктофон, но со Стасом это выглядело гораздо весомей. Минут через двадцать нужный файл пришел. Прослушка его привела к нужному результату: из другого крыла здания были доставлены Нил и Вася Белкин, имевшие весьма плачевный вид: фингалы, опухшие губы, скрюченность от поврежденных ребер, затравленные глаза.
— Двадцать тысяч, — не стал растекаться словами по древу Алекс. — А машина где?
— Здесь во дворе, — сказал ЗАМ.