Страница 50 из 89
Виноградов наклонил седую голову. Он понял, что за шутливым этим чаем, за груздями да за торговлей о трубке ему поручили сейчас дело нешуточное, и понял, отчего вождь про здоровье товарищей своих расспрашивал так дотошно, — не из праздного любопытства, а из той же хозяйской заботы, с какой печётся рачительный хозяин о добром своём инструменте, зная ему цену и зная, что нового не купишь.
— Сделаю, что смогу, — сказал он серьёзно. — А что не в моих силах — того уж не обессудьте. Против природы, — он развёл руками, — и доктор бессилен. Годы есть годы. Их ни вылечить, ни отменить.
— Годы, — согласился Волков и невесело усмехнулся. — Это ты опять верно. Против годов лекарства нету. — Он помолчал и прибавил тише, будто про себя: — Кабы было — я б его, может, дороже атомной бомбы ценил.
Он проводил профессора до крыльца, чего не делал почти ни для кого, и это была честь, и Виноградов её оценил. Постояли на крыльце, подышали вечерним воздухом. Смеркалось, тянуло с сосен смолой и прохладой, где-то на участке стучал дятел, и было тихо, покойно, хорошо.
— Так на треть, — напомнил Виноградов на прощанье, садясь в машину. — Уговор.
— На треть, на треть, — отмахнулся он. — Помню. Иди уж, доктор. Лечи народ.
Машина ушла, а хозяин ещё постоял на крыльце, докуривая трубку — ту самую, которую обещал курить на треть меньше и которую сейчас, назло уговору, курил с особым удовольствием, как курят запретное. Постоял, поглядел на темнеющий лес, послушал дятла. Потом выбил трубку о перила, спрятал в карман и пошёл в дом — работать. Было ещё не поздно, всего одиннадцать, самое время, по его разумению, засесть за бумаги, а по разумению доктора — самое время ложиться спать. Разумения эти сходиться не желали, и хозяин, как всегда, выбрал своё.