Страница 77 из 79
— Всегда пожалуйста.
Резников положил ладони на стол.
— У тебя два варианта, паря. Первый: сейчас тебя проводят в закрытое поместье на западной границе. Жить будешь хорошо. Еда, крыша над головой, библиотека. Но территорию не покинешь до тех пор, пока сведения, которыми ты владеешь, не перестанут иметь значения.
— То есть лет пять?
— Может, лет пятьдесят.
Силаковский побледнел.
— А второй вариант?
— Дашь клятву молчания.
Роман немного расслабился.
— И всё? Я готов.
— Не торопись радоваться. Обычная клятва здесь не подойдёт.
— А какая подойдёт?
— Смертельная.
Тишина.
Даже мне стало не по себе, хотя я уже приблизительно понял, куда клонит архимаг.
Побледневший Роман медленно откинулся на стуле.
— Что значит смертельная?
— Значит то, что значит. Клятва будет завязана на твоё магическое ядро и жизненную силу. Если сознательно раскроешь защищённую информацию человеку, который не имеет права её знать, клятва тебя убьёт.
— Сразу?
— Почти.
— Очень обнадёживает это ваше «почти».
Лена положила ладонь на руку Романа.
— Никто не заставляет тебя нас предавать.
— Я и не собирался.
— Тогда тебе нечего бояться, — сказал Резников.
— Вам легко говорить! Это не у вас внутри будет сидеть заклинание, готовое остановить сердце!
— У меня таких клятв было семь, — сказал Резников. — Две действуют до сих пор.
— И кто взял с вас подобную клятву?
— Император Владислав. Отец нынешнего государя.
Роман замолчал.
— Подобные клятвы не редкость на службе, — продолжил архимаг. — Их дают наказующие, офицеры особых подразделений, хранители императорских артефактов и люди, допущенные к государственным тайнам. Заклинание не убьёт тебя за случайно обронённое слово. Оно реагирует только на осознанное намерение передать запрещённые сведения.
— А если меня заставят?
— Если станешь говорить под воздействием ментальной магии, клятва сначала заблокирует речь. Если воздействие окажется сильнее, потеряешь сознание. Смерть наступит только в том случае, если ты сам, добровольно, решишь предать доверенную тайну.
— А если меня будут пытать?
— Потеряешь сознание раньше, чем скажешь что-то важное.
Силаковский задумался.
— То есть клятва ещё и защищает?
— В некоторой степени.
— Почему вы сразу так не сказали?
— Хотел посмотреть на твою реакцию.
— У вас тут у всех болезнь какая-то, — пробормотал Роман. — Все друг друга проверяют.
Он перевёл взгляд на меня.
— Алексей, ты хочешь, чтобы я дал эту клятву?
Вот ведь вопрос.
С одной стороны, Роман мне нравился. Наивным он не был, хоть и любил изображать добродушного толстяка. Он помогал мне, ничего не требуя взамен. Именно он привёл Карамзина в качестве свидетеля. Вчера не бросился в панике при нападении. И вообще вёл себя вполне достойно. Наверное, можно сказать, что он был моим другом.
С другой стороны, Резников прав. Роман видел слишком много. Пока ещё не всё, но достаточно, чтобы заинтересовать моих врагов.
— Хочу, — честно сказал я. — Но заставлять не буду.
— То есть могу выбрать крепость?
— Можешь, — подтвердил Резников. — Там неплохая рыбалка.
Роман закрыл лицо ладонями.
— Нет, ну вы издеваетесь.
Он опустил руки.
— Хорошо. Я согласен на клятву.
— Подумай, — предупредил Резников. — После начала ритуала отказаться не получится.
— Я уже подумал.
— Быстро.
— А какой у меня выбор? Сидеть десять лет в крепости? Нет уж. Тем более я действительно не собираюсь никого предавать.
Резников внимательно всмотрелся в его лицо.
— Тогда встань.
Роман поднялся.
Архимаг тоже встал и обошёл стол. Сделал жест рукой, и стул Силаковского сам отъехал в сторону. На полу под ногами Романа проступил сияющий круг. Вначале тонкий и едва заметный, затем всё более яркий. По его краю зажглись неизвестные мне руны.
— Правую руку положи на грудь, — приказал Резников. — Левую протяни мне.
Роман выполнил.
Архимаг сжал его левое запястье. Трёхцветная сила потекла по руке Резникова, обвилась вокруг пальцев и проникла в тело Силаковского.
Тот вздрогнул.
— Больно?
— Пока нет.
— Будет, — пообещал Резников. — Повторяй за мной. Я, Роман Сергеевич Силаковский…
— Я, Роман Сергеевич Силаковский…
— Добровольно и в здравом разуме принимаю клятву молчания.
Роман запнулся на слове «добровольно», бросил короткий взгляд на нас и повторил:
— Добровольно и в здравом разуме принимаю клятву молчания.
Сияние под его ногами усилилось.
— Клянусь не раскрывать посторонним лицам сведения, которые узнаю о необычных способностях и происхождении Алексея Демидова, Анны Кроткой и Елены Троекуровой.
Роман повторил.
— Клянусь хранить в тайне состав их охраны, способы защиты дома и сведения о принадлежности Алексея Демидова к особым службам империи.
Повторил и это.
— Клянусь не передавать врагам рода Демидовых сведения, способные нанести вред членам рода, его вассалам и союзникам.
На последних словах Роман посмотрел на меня и отчётливо произнёс всю фразу.
— Клянусь, что нарушу эту клятву только ценой собственной жизни. — Продолжил архимаг.
Роман глубоко вдохнул.
— Клянусь, что нарушу эту клятву только ценой собственной жизни.
Круг вспыхнул.
Сила ударила вверх, охватив его с ног до головы. Роман выгнулся, но не закричал. Только стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.
Свечение мгновенно втянулось ему в грудь.
Силаковский пошатнулся.
Я успел подхватить его под локоть.
— Всё?
— Всё, — сказал Резников. — Можешь садиться.
Роман тяжело опустился на стул и потёр грудь.
— Как будто раскалённую проволоку внутрь засунули.
— Через минуту пройдёт.
— А нельзя было без боли?
— Можно.
— Тогда зачем⁈
— Чтобы запомнил.
Роман закрыл глаза.
— Ненавижу древних магов.
— Я ещё не древний, — обиделся Резников.
— Разумеется, Олег Федорович. Вы исключительно молодой.
— То-то же.
Архимаг вернулся на своё место.
— Теперь можешь есть.
Силаковский посмотрел на успевшую остыть кашу.
— Спасибо. У меня прямо аппетит разыгрался. — едко сказал он.