Страница 75 из 79
Он поклонился, и оба наказующих направились к двери. Второй остановился, оглянулся на Лену и чуть неловко склонил голову. Потом они вышли и растворились в темноте.
В комнате стало тихо.Роман первым нарушил молчание:
— Мне, пожалуй, тоже лучше остаться до утра.
— Конечно, — сказал я. — Маркус устроит тебе комнату.
— Я не о постели беспокоюсь. Но сейчас из дома выходить — идея так себе.
— Вот и не выходи, — сказала Аня. — У нас найдётся и ужин, если после княжеского ты всё ещё голоден.
— После всего услышанного я готов съесть второй.
Она улыбнулась и увела его обратно в столовую. Лена задержалась у двери.
— Алексей, ты опять задумался так, будто уже нашёл виновного.
— Нет. Как раз не нашёл.
— Тогда не начинай всех подозревать подряд.
— Постараюсь.
— В том числе Карамзина, — добавила она.
Я посмотрел на неё.
— Особенно трудно будет с ним.
Лена вздохнула.
— Он угостил нас ужином, предложил невыгодную сделку и отпустил домой. Пока всё, что мы о нём точно знаем.
— Ты права.
— Это редкие слова. Повтори, я запомню.
— Иди спать, Троекурова.
Она подошла и поцеловала меня в щёку.
— Пойдём вместе. Думать можешь и утром.
— Сначала поговорю с Романом.
— Ну конечно. Мужчины же не могут оставить беседу незаконченной.
Она ушла вслед за Аней, а я вернулся к столу. Силаковский сидел над второй чашкой чая. Резников уже исчез — то ли проверять защиту ограды, то ли укладываться спать. Зная его, мог сначала сделать первое, а потом второе, не предупредив никого.
Роман поднял голову.
— Ты хочешь спросить, не связано ли нападение с ужином у Андрея.
— Хочу услышать, что ты сам думаешь.
— Думаю, что у твоего дома уже пытались убить тебя до того, как Андрей предложил тебе помощь. А сегодня покушение подготовили не за пять минут. Люди сидели на крышах, знали путь от улицы до калитки. Виновность Карамзина из этого не следует.
— Согласен.
— При этом, — Роман поднял палец, — он мог зацепить чей-то интерес тем, что тебя пригласил. Или кто-то специально выбрал вечер после его приглашения, чтобы ты так подумал.
— Тоже согласен.
Он отодвинул чашку.
— Я расскажу Андрею о покушении. Только о том, что нападение было, без подробностей. Не возражаешь?
— Не возражаю.
— А о его предложении? Что ему передать?
Я задумался. В окнах отражался свет столовой. За ними чернел двор, уже снова тихий.
— Передай, что я благодарен за приглашение. Совместные тренировки готов обсуждать. Снаряжение — тоже, после сметы и списка людей. Но на восемьдесят процентов не согласен.
Роман кивнул.
— На какую долю согласен?
— Я сейчас не буду торговаться. Даже если он назовёт сорок, а потом двадцать, не соглашусь, пока не буду знать, какой у нас отряд и какие обязательства мы берём. Добыча принадлежит тем, кто её нашёл, если они сами не заключили иного договора. За студентов первого курса до выбора ими командира я ничего обещать не буду.
— Он скажет, что без предварительной договорённости не даст денег.
— Его право. Тогда начнём своими силами. Тому, кто действительно хочет учиться, найдём место на тренировке и экипировку. Остальное выясним. Возможно, после разговора захочет помочь на других условиях. Возможно, нет.
— Ты рискуешь потерять сильного союзника.
— А согласившись сейчас, рискую получить сильного хозяина там, где мне нужен союзник.
Роман посмотрел на меня долгим взглядом.
— Вот эту фразу я ему передавать не стану.
— А зря. Вдруг поймёт.
— Поймёт-то поймёт. Не уверен, что оценит.
— Значит, скажи своими словами.
Он встал и протянул мне руку.
— Скажу. Но один совет тебе дам, прежде чем устроюсь спать.
— Неужели всего один?
— Послушай хотя бы этот. Андрей не привык, что ему отказывают. Если увидит, что ты готов работать вместе, перестанет давить, а вот если решит, что ты отверг вообще всё, упрётся из одного самолюбия.
— Я понял.
Мы пожали руки. Роман ушёл вслед за Маркусом искать приготовленную для него комнату. Я задержался у окна, но не подошёл вплотную, помня предупреждение.
За оградой фонарь освещал пустую скамью Родиона. Сам он переместился на другую позицию. Разумно. На брусчатке не осталось ни следа нападения. Наказующие убрали всё так быстро, будто там только ветер прошёлся.
А меня не покидала мысль, что четвёртый человек смотрел издали и успел уйти. Где он сейчас? Отчитывается перед тем, кто послал троих? Пытается понять, почему атака захлебнулась прежде, чем началась?
Пусть думает. Нам полезно, когда противник не понимает, где именно ошибся.
— Алексей? — позвала из-за двери Аня. — Ты идёшь?
— Иду.
— Правда?
— Вот уже иду.
Я погасил светильник над столом и вышел в коридор. Через полчаса, возможно, буду прокручивать в голове каждую мелочь, но Аня была права. Сегодня я уже ничего не выясню.