Изгой

Чтобы отстоять этот край от набегов татар, нужна армия, хорошо вооружённая и обученная. А это, в первую и главную очередь, переселенцы, ибо собственного населения здесь просто нет. Народ нужно кормить, а чтобы засеять землю, вырастить урожай и защитить его, нужны орудия труда и оружие, а значит, железо. Металл нужно отливать и ковать – а для этого опять же требуются люди!

– Замкнутый круг получается – из него только один выход – брать всех подряд, самое главное богатство – человек! – Юрий извлёк сигару из футляра и закурил, продолжая внимательно смотреть на карту.

И как он ни крутил варианты, получалось, что в основе края нужно было поставить город, как раз на месте Донецка. Очень удобное положение – в географическом центре, где сходятся верховья трёх рек: Торца, что несёт воду к Северскому Донцу; Кальмиуса, что тянется до Азовского моря; и Волчьей. Последняя впадает в Самару, а та идёт к Днепру – и обеспечивает связь с запорожским казачеством.

– Буду принимать всех беглых и направлять именно туда. И поставлю там крепость и слободы по Кальмиусу – тогда посмотрим, как татары начнут их прогрызать. Мариуполь нужно основать – тогда набеги начнутся именно на него, на юг, не на север. Или не рисковать, но это море?!

Юрий задумался, прикидывая, стоит ли потихоньку подминать Кальмиусскую паланку. Как ни крути, но время «вольного» казачества подходит к концу. Это он знал из истории. Выбор у казаков прост – или пойти на службу государству, как донцы, или просто потерять со временем вольности, как запорожцы и реестровые слобожане, став даже не свободными крестьянами, а крепостными рабами.

Подумав немного, он решил, что время покажет – но чувствовал, что альянс с казаками нужен. Его, как и их, страшила целенаправленная политика царей на ликвидацию «вольностей», на превращение свободных людей в крепостных холопов.

Может быть, раньше Галицкий и не придал этому значения, но побывав в «гостях» в столице, преисполнился недоверием и злобой. И он был не один такой – в этот край бежали люди, ненавидящие не только польских панов, но и московское боярство, по отзывам жестокое, хамоватое и невежественное. От их рассказов становилось жутко, тем более когда сам имел возможность в этом удостовериться на собственной шкуре.

Священников, уходивших со своей паствой из правобережной Украины, пришло с десяток. Со всеми он сам лично беседовал и был удивлён. Они отнюдь не горели желанием переходить под руку московского патриарха. Предпочитали оставаться в ведении митрополита «Киевского, Галицкого и всея Малой Руси».

Именно это наименование привлекло внимание Галицкого, и после долгой беседы с архимандритом Изеилем он решился вступить в переписку с гетманом Самойловичем, используя подставное лицо.

– Лучше война с царём и боярами, чем рабская участь и позорная пытка на дыбе только за то, что ты имеешь иное мнение!

Юрий отнюдь не бахвалился сам перед собой. Надежды имелись, и не беспочвенные. Если каждый год будет приходить по пять тысяч беглецов и переселенцев, то через семь лет население достигнет пятидесяти тысяч. А это всего лишь один процент от тех почти пяти миллионов, что имела Донецкая область до злосчастного майдана и войны.

Один процент на черноземах, которые легко прокормят миллионы. Так что еды хватит на всех, в чём он убедился сам – урожай впечатлил даже его, при всей примитивности земледелия и орудий труда. Но семь лет – большой срок, когда знаешь, что делать, а под ногами уголь и железо – основа любой экономики. И независимости, если есть изготовленное в достаточном количестве оружие…