Страница 60 из 84
«Ну и что сие значит? Незабвенный господин Муха семейный портрет посторонних ему людей в своем кофре по командировкам возит? Обратно, взрывчатка эта! Аккуратист вы, батенька! А номер ва-аш! Никакой ошибки. Пепел от папирос лежит далеко влево от стула – левша, длинные руки. Это я еще дома заметил… – В памяти невольно всплыла внешность господина Мухи. Широкий лоб, блестящий от пота, зачесанные назад редеющие волосы, пухлое розовое лицо, на котором нет-нет да и промелькнет самодовольная ухмылка, и именно в такие моменты, когда считает, что собеседник не смотрит на него. Брюшко любителя чревоугодия и противника физических напряжений. Но в процессе общения создалось впечатление, что представленный именно для него, Сергея, образ, наносной. Другая ипостась Любомира Осиповича лишь слегка, но выглядывает из-за спины первой. Выпирает властная самоуверенность, чуть тронутая легким презрением, чувствуется, что физически силен, всегда настороже, склонен к анализу.
Отбросил воспоминание.
Ладно, пора выбираться. Однако интересная личность, этот москвич».
Решение, уходить через окно в коридоре, пришло спонтанно. Охрана на ночной режим дежурства перешла, это он сразу понял, лишь в окошко выглянул. Каждые пять минут внизу вдоль гранитного цоколя проходил охранник. К тому же топать ночью по металлу крыши не хотелось. И еще… третий, это не четвертый этаж. Всё же пониже!
Дверь за собой отмычкой защелкнул, набросил петельку на шляпку гвоздя. Скользящим шагом преодолел к окну в коридоре двадцать метров. Выглянул наружу.
Лишь только охранник скрылся за домом, Рязанцев сноровисто стащил из-за спины ранец, извлек из него крепкий веревочный шнур, умело пропустил его через трубу батареи и выбросил наружу.
Теперь предстояла наиболее рискованная часть операции. Пару ловких телодвижений на подоконнике, и вот уже он быстро проскользнул вниз по веревке. Потащив один из концов шнура на себя, добился ожидаемого результата своего действия. С мягким звуком веревка соскользнула на землю.
Освещенный ярким светом ламп, Сергей с лихорадочной поспешностью смотал шнур и запихнул на место. Теперь рюкзак за спину, и он готов идти дальше. Покажись сейчас обходивший территорию охранник, дерзкий нарушитель был бы пойман с поличным, но он успел метнуться в тень бетонного забора.
Высоковато! Учитывая то обстоятельство, что по верху бетонная стена, совершенно плоская и скользкая, опутана колючей проволокой. Сейчас ему делать что-то нельзя. Скоро опять должен появиться патрульный обходчик, а значит, придется замереть, превратиться в подобие камня.
Неумолимо бежали секунды. Послышались звуки шагов. Сергей затих. Застыл в не слишком удобном положении. Кажется, дышать перестал. Пережидал, пока вояка, постояв почти рядом с ним, не тронулся дальше.
Всё! Выдохнул из груди воздух, глотнул свежего.
Лишь только контролер территории удалился, как Серега сразу же набросил на забор крючок «кошки», там, где она к штырю крепится, зацепил им за проволоку. От крючка потянулся тот же шнур. Дернул на себя. Проверив проволоку на крепость, мельком взглянул на часы и… опять распластался под стеной, замер.
Вновь показался сторож. Возвращался с обхода. Шел, всматриваясь в пустоту по кромке забора. Если заметит шнур, придется за спиной оставлять свидетеля в обморочном состоянии. Не убивать же мужика? Не хотелось наследить на последнем этапе, когда всё так удачно смог провернуть.
Охранник скрылся за углом. В тот же миг Рязанцев стрелой поднялся на ноги и, упершись рифленой подошвой в стену, натянул шнур. Торопливо перебирая руками и ногами, поднялся по плоскости забора. Выждав, пока наружный охранник завернет за угол, сбросил веревку, следом с пятиметровой высоты спрыгнул сам.
Марфино – в недалёком прошлом город-курорт
Д
ороги Империи от региональных автомагистралей реальности, в которой родился и проживал Рязанцев, ничем особым не отличались. Узкие, не слишком ухоженные. Естественно, и движение транспорта соответствующее. Единственное отличие, вместо постов ГИБДД, в направлении морского побережья посты военных и жандармерии выставлены. Документы у него один раз проверили, но оставленный Мухой «пропуск-вездеход» сработал как надо. Отпустили и в багажник внедорожника не заглянули, потому полторы сотни километров отмахал походя. Не взмок, не устал, морально не перенапрягся. Ехал, рассматривая дорогу и природу.
В какой-то момент почувствовал, что что-то изменилось, будто пересек невидимую красную линию между прошлым и настоящим. Вот уже сорок минут езды по довольно-таки приличной дороге отмечено им отсутствием сопутствующего и встречного транспорта. Пейзажи за окном внедорожника ничем не отличаются, а вот людей что-то не видно. Даже странно. Пару придорожных деревень целы, но пусты. Притормозил. Даже бездомных собак и тех нет. Поселения-призраки, и они явно недавнего происхождения. Вот воздух, тот явно стал морем попахивать, морем и степным разнотравьем.
Еще через тридцать километров по косвенным признакам обнаружил присутствие людей. Согласно карте, вот-вот вид городских окраин должен появиться.
Полуденное солнце печет неимоверно, заставляет стекла в машине держать опущенными. Не сразу определишь, что климат в худшую сторону и здесь меняется. Город как бы затаился среди холмов. Скрывался от песчаных бурь, ну и самим собой наслаждался. Да, именно самим собой. Теперь это одинокий и потерянный рай. Вот и до пункта назначения добрался.
Экипировавшись по-походному, спрятав машину, Сергей приступил к оценке территории. Лишь слегка вороша пригород, осознал, что Марфино после долгой и кровопролитной войны для жителей Империи стал позиционироваться чем-то вроде фешенебельного курорта, в котором, скорее всего, места бронировали на 30 лет вперед… Шутка, но недалекая от истины. Трудно сказать, насколько он прав, но, во всяком случае, коробки домов, находящиеся в зоне видимости, производят впечатление вполне стандартных гостевых приемников. Это ощущение утвердилось, когда вышел к пляжу с белоснежным песком и бирюзовым морем. Опустившись на колено, присел, через окуляры бинокля «стрельнул» взглядом по открытому пространству. Ощущение произошедшей катастрофы отсутствовало. Побережье здесь и впрямь чудесное. Вон метрах в двухстах десяток детей в волнах плещутся. Значит, в городе люди всё же остались.