Страница 16 из 84
Черушников обернулся, остановился. Кто окликнул? Не робкого десятка был, да и как ни как опер в прошлом. Под светом наружного освещения увидав пожилого мужчину-кавказца, распознал в обросшем бородой лице узнаваемые черты, но чтоб убедиться в правоте своих выводов, спросил:
– Вы кто?
– Муса Дадаев.
«Похожи. Хотя-а!..»
Дадаев-старший был худым пожилым мужчиной, обросшим седой бородой, с выпученными глазами, придававшими его лицу выражение живого интереса и любознательности. Но это была только видимость. Он не воевал на Кавказе, но в «подогреве» деньгами единоверцев в 90-х участвовал. После тридцати лет работы среди русских люди для него обладали не большей индивидуальностью, чем пчелы для пчеловода. Их отличительные черты тонули в прагматичности, основанной на наживе. Посетители ресторана, владельцем которого он был, если шалман для отмывания денег многими земляками, находящимися для налоговых и других органов в тени, можно было так высокопарно назвать, приходили и уходили, ели, пили, бывали веселыми или печальными, тощими или толстыми, представителями Среднего Востока, китайцами или прибалтами, молдаванами или дагестанцами. Для него все они были похожи друг на друга, как карандаши в одной коробке, и Муса Дадаев защищался от их внимания или пьяной назойливости покровом безразличия. Так было проще. Никто не скажет о нем, как о носителе кавказского менталитета и взрывного характера. Кому надо – деньгами отбашляет, с кого нужно – спросит всё до копейки.
Потому, глядя на остановившего его чеченца, Черушников засомневался в родстве того с покойным Акрамом.
Сказать, что разговор по душам сразу принял нужный оборот, было нельзя. Попытавшегося заюлить полковника, пойти в отказ от знакомства с Акрамом Дадаев-старший припёр к стенке записью некоторых «скользких разговоров», записанных племянником по его совету. Вот и пригодились записи!
– Отойдём? – предложил полицейский, идя на попятную. – Дело в спешном порядке закрыто, по причине смерти убийцы троих чеченских мужчин.
– Это я уже знаю, – кивнул Дадаев. – Как и то, что родственники убитых об этом тоже оповещены. Полковник, ты мне лучше скажи, почему это дело так быстро закрыли? Может потому, что кто-то пятый поучаствовал, а потом в руку Акрама волыну вложил? И нет заинтересованности этого пятого к делу притянуть. А?
– Нет. Что вы? Материалы вскрытия читали?
– Откуда? Я похож на того, кто с ментами дружбу водит? Так! За денежку малую, кое-что донесли.
– Ясно. Видите ли, при вскрытии вашего племянника обнаружилось, что его мозг превращен в кашу, будто через голову пропустили ток высокого напряжения. Заключение патологоанатома подогнали под вывод карманного следователя. Мертвец, конченый наркоман, потому и убивал своих.
– Акрам наркоманом не был! – возмутился Дадаев. – Выходит, в чём-то я прав, и был пятый.
– Был. Акраму его заказали.
– Кто?
Черушников криво улыбнулся.
– Ну, это не по моей зарплате!
Замолчал, дальше стоял и смотрел на собеседника с таким спокойным видом, будто находился сейчас не возле занесенных под вечер снегом ступенек, а на рынке среди лотков с продовольственными товарами. Такой взгляд Дадаев видел неоднократно, сразу смекнул, что этому менту в больших званиях и погонах нужно. К чему-то подобному был готов. Без лишних разговоров сунул руку за отворот куртки, заметил, как дернулся мент…
– Спокойно! – повысив голос, предостерег от необдуманного поступка.
…Извлёк пачку американских денег в банковской упаковке номиналом 100 долларов купюра. Кровь рода дороже любой бумаги, даже если эта бумага чего-то и стоит. Протянул собеседнику. Снова спросил:
– Чтоб мы друг о друге забыли и больше никогда не вспоминали, полковник, ты должен ответить мне на три вопроса. Кто заказчик? Где его найти? На кого был последний заказ?
Без зазрения совести взяв деньги, Черушников взвесил их на ладони. Глянув в глаза кавказцу, вопросительно произнес:
– Никогда?
– Клянусь Аллахом!
С тех пор, как на пути Черушникова повстречалась Жанна, много воды утекло. Сам бывший опер во многом изменился, лишь иногда, круто выпив, вспоминал себя прежнего. Протрезвев, готов был в зародыше задавить те воспоминания. Правда о самом себе не только не нужна, но иногда и просто… вредна. Какая разница, кто рядом с ним плечом к плечу теперь, если все идут строем все равно непонятно куда и зачем? Впрочем, команда «Врассыпную!», кажется, с приходом этого чеченца уже прозвучала. А посему, увы, все смертны, бренны и тленны. Ну и зачем ему эта баба? Пора двигаться дальше, зачистив хвосты от прошлых натертостей в районе шеи.
Без каких-либо рефлексий рассказал, куда и по каким документам поселил Жанну, предупредив, что баба крученая, сама себе на уме, и что после разговора с ней, желательно ее зачистить. Дадаев согласно кивнул, для себя уже решив обратное. Лишний свидетель событий никак не помешает, а потому он переправит ее в Чечню. Ничего! У родни под присмотром поживет, а там видно будет, может и отправит на свидание с Богом.
– Координаты этого Рязанцева есть? Что за человек?
– Не интересовался, – пожал плечами. – Но в деле имеются. Жанна Валерьевна адрес прекрасно знает, она в гимназии работала, которую Рязанцев полтора года назад закончил.
– Такой молодой?
Полковник покривил душой, выдав полуправду о клиенте Жанны. Из его слов выходило, что похищенный ничего особенного из себя не представляет – молодой парень, «вчерашний» школьник, не имеющий профессии, изнеженный вниманием знаменитой мамы.
– Хорошо. Будем считать, что разговор закончен.
– Тогда прощайте, уважаемый.
Муса Дадаев был тем, кем был. Прожитые годы воспитали в нем не только достоинства, но и недостатки, о которых он сам прекрасно знал. Их не много, но они есть. Недоверие. Мстительность. Жестокость. Нечестность по отношению к инородцам. Естественно, такой человек просто так попрощаться и уйти никак не мог.
Сойдя со ступенек, провожаемый взглядом полицейского, оглянулся. Кивнул, вроде бы как окончательно прощаясь. На этот прощальный кивок ответил не полковник, а тот, кто вышел из подъезда.
Два раза послышался звук, будто кто на морозе ветку сломал, после чего ноги полицейского подломились, и он всем телом грузно осел вниз, скатившись по ступенькам к подножью всхода.
– Деньги забери, не забудь! – приказал Муса. – И волыну выбрось.
Через минуту его догнал молодой мужчина, несогласно заявив: