Страница 76 из 309
Глава 10
Прощай, девочка
Когда Джи очнулся, рядом был Мастер. Младший дремал, прислонившись к стене бункера, всклокоченные волосы смешно топорщились на макушке. Очки съехали на кончик носа, придавая немолодому лицу выражение забавной растерянности.
Джи улыбнулся, с натугой поворачивая голову. Сползшее на пол одеяло кто-то снова заботливо набросил сверху, но колючие плотные шерстинки уже не так ощутимо врезались в кожу. Все вокруг виделось слегка расплывчатым, будто зрение не фокусировалось после долгого сна. Или в глаза брызнули маслом.
Шевелиться еще было трудно, но Джи заставил себя поднять руку и коснуться груди. Сердце билось ровно, но волновало не это. Цел ли имплант, вживленный Айваном, и если да, то работает ли как надо?
Айван… Где он сейчас? Джи не видел приятеля среди тех, кто смог добраться до бункера. Оставалась слабая надежда, что Ставски укрылся в другом убежище, – но эта эфемерная ниточка таяла, разбиваемая простейшей мыслью: не успел. Не успел бы, потому что ближайшая ячейка Dynamics находилась за сотни миль от города, на испытательном полигоне в окрестностях Слейти Форк. Значит, если Айван не здесь, то его больше нет.
Внутри расползался холод. Мысли о друге перекрывались осознанием произошедшего. Джи отчетливо помнил блестящий клинок в руке Коно, ее стылые злые глаза. Потом пришли боль и темнота.
Такие же, как после выстрела Безумной Ю – далекой рождественской ночью в Подземном городе. Ночью, которую он так и не смог забыть; которая поставила перед ним вроде бы легкий вопрос о собственном бессмертии – на этот вопрос было бы так просто ответить, но он не смог решиться. Ему понадобилось две сотни лет, чтобы дождаться того, кто не станет колебаться и вложит ответ ему в руки.
Коно.
Из бункера не выбраться, значит, бывшая травница все еще тут. Джи вздрогнул. Она не остановится. Но теперь это не страшно – ничто не страшно, лишь бы Коно не тронула Ли.
Ли… Теплая тоненькая фигурка, безумный пульс за спиной. Распахнутые в ужасе глаза – серые с золотом, последний кадр в замедленной киносъемке смерти.
Джи отшвырнул одеяло. Мастер вздрогнул, пробуждаясь, заморгал, потянулся перемазанным пальцем к очкам.
– Где она? – Собственный голос казался чужим. – Где они обе?!
– Очухался, – ворчливо отозвался Мастер. Сухая морщинистая ладонь уперлась в плечо, придавливая обратно к лежанке. – Успокойся, герой-защитничек. Пока ты тут в беспамятстве валялся, мы разобрались.
– Ли… Она в порядке?
– Да чего ей будет! – Сварливости в тоне Младшего хватило бы на десятерых. – Жива и здорова, всю плешь мне проела насчет тебя. «А если, а когда…» Сама устала под конец, спать отправилась. Она тебе еще всыплет, уж попомни!
Жива. Спит.
Из всего сказанного Мастером в сознании осели лишь эти два слова.
Значит, это был ее голос. Искаженный не до конца вернувшимся восприятием, но все-таки он.
– Что с Коно? – Джи мягко убрал руку Мастера и сел. Голова слегка кружилась.
Младший неодобрительно посмотрел поверх очков:
– Подружку твою пришлось изолировать. Ты уж извини, но она какая-то буйная. На девчонку кидаться начала, благо оттащить успели. Ревнует, что ли?
– Она мне не подружка, – медленно произнес Джи. – И ревность тут ни при чем. Как вам удалось ее усмирить?
– Да уж, чай не первый день среди «теневых», а, Старший? – Мастер усмехнулся, обнажив прокуренные зубы. – Вдвоем и скрутили. Сильна, конечно, да и девица твоя новая не лыком шита. У нее пуристская подготовка, ты знал?
Джи рассеянно кивнул. Коно последовательна в своих действиях – решив, что уничтожила одного из отступников, попыталась взяться и за вторую. Нелегально обращенным не место среди «детей ночи». Но она не учла ни боевого прошлого Ли, ни способностей Мастера. И теперь в бункере как минимум четверо выродков, которым придется как-то уживаться друг с другом и с людьми.
Но, вполне вероятно, кому-то из них делать это предстоит недолго.
– Сколько времени прошло?
Джи прислонился плечом к холодной стене. Холод почему-то пробирался и спереди – рубашка на груди оказалась разорвана, и вокруг прорехи темнело большое пятно. Ткань была еще влажноватой, и невесть откуда сочащийся сквозняк приносил с собой зябкость. Разрыв тянулся от самого воротника, верхние пуговицы были выдраны с мясом.
Джи кое-как запахнул рубашку, борясь с тошнотой. Рука сама потянулась к горлу – кожа на шее была липкой, на пальцах остались буроватые следы. Он сглотнул.
– Да с час, наверное. – Мастер пожал плечами. Он так и сидел, боком к своему Старшему, и в свете бледных потолочных ламп Джи видел каждую пору на рыхлой нездоровой коже. – Мы едва ту безумную усмирили, и я успел тебя одеялом прикрыть, тут пуристка и начала мне мозг полоскать. Что да как…
Час. В Подземном городе на восстановление ушли секунды – Джи отчетливо помнил, как Мастер досчитал до тринадцати. Возможно, рекомбинация и на этот раз прошла быстро, но потеря крови вкупе с долгим голоданием растянула во времени возвращение к сознанию.
У него еще оставался запас «феррита», но он приберегал его для Ли: скоро ей нужно будет поесть, и вряд ли она согласится испить свежей крови. Да и люди в бункере точно не приветствуют такое решение. Еще один аргумент в пользу того, чтобы избавиться от Коно, – чем меньше «теневых», тем дольше удастся растягивать припасы суррогата. Что будет, когда все склянки опустеют, Джи старался не думать. Мастер обещал наладить синтез «феррита» системой, но, пока этого не произошло, стоило иметь запасной вариант.
– Ты убеждал Ли, что я вернусь… Почему? Откуда ты знал?
– Да не знал я ничего, – пробурчал Мастер, отворачиваясь. – А что, по-твоему, мне надо было девчонке сказать? Что ты помер?
Он сдернул очки и чуть дрожащими пальцами начал быстро протирать стекла.
И холод ушел. Затопивший все лед треснул, растаял, словно смахнутый этими простыми и такими знакомыми жестами.
Ли жива. Мастер жив. Живы даже № 4 и № 9. И жив он. Система работает – а значит, у них в запасе годы, чтобы во всем разобраться.
Начинать нужно было с самого сложного. Джи давно, раньше всяких тайм-менеджеров, вывел для себя эту простую формулу: чем неприятнее задача, тем быстрее ее стоит выполнить. Если, конечно, не хочешь мучиться мыслями о предстоящем.
Мучиться он не желал. Но эти мысли были не из тех, что легко выбросить.