Страница 39 из 309
– Ты сам попросил его сделать тебя отродьем! – Глаза Ли сверкнули. – А разве он спрашивал, хотела ли этого я?
Джи промолчал. Шпилька была по делу. Не раз и не два она проскальзывала в их разговорах, как невидимая нить, разделяющая, вместо того чтобы связывать. Несмотря на все слова благодарности, невзирая на внешнее спокойствие, Ли носила в себе упрек. Она не смирилась – что бы ни говорила, как бы ни делала вид. Не простила Джи, что он решил за нее, кем ей быть. И быть ли вообще.
– Такой выбор никогда не бывает добровольным, моя милая… – вздохнул Мастер. – Я умирал. Умирала и ты.
– Но у тебя этот выбор хотя бы был! – перебила девушка. Ее голос задрожал и сорвался.
– Уж лучше бы он за меня его сделал… – Ной потянулся к носу за несуществующими очками. Хмыкнул, махнув рукой. – Понимаешь, я ведь тоже решал, умру или буду убивать. Это очень трудно, милая. Очень.
– Ну уж теперь-то я знаю. – В словах Ли ехидство мешалось с отчаянием. – Жить, только если убиваешь! Несешь смерть и боль, разрушаешь чьи-то судьбы… Это чудовищно, это… – Она прерывисто всхлипнула. Зажала ладонью рот – не то стыдясь своей несдержанности, не то пытаясь справиться с тошнотой. – Мы как животные, – выговорила наконец. – Дикие звери, которые рвут плоть людей. Я и не думала… что это так… отвратительно…
Каждое слово отдавалось ударом внутри. Джи смотрел, как бьется на шее Ли голубая жилка – так же, как в ту страшную ночь, когда он едва ее не потерял. Делал ли он выбор? Нет, его не было и быть не могло. Только единственно верное решение, оставляющее в живых их обоих. Но, кажется, Ли об этом никогда не задумывалась.
Он все понимал. Понимал, что она посвятила жизнь защите людей, отстаиванию чистоты и совершенства человеческого тела. То, что он сделал с ней, сломало все ее догмы, поставило ее на одну ступень с теми, против кого она билась до крови. Сломало ее… Хотя он все же надеялся, что нет. И что ее холодность, стеклянной стеной стоящая меж ними, относится только к нему.
Пусть ненавидит. Пусть презирает, пусть даже хочет отомстить. Только пусть живет…
– Пока что тебе тяжело. – Нужные фразы складывались с трудом. – Ты все еще смотришь на них как на равных себе. Но это не так. Они – не мы, они другие. Это непросто, но тебе придется поменять свое отношение к ним. Иначе ты так и будешь каждый раз делать этот выбор, сводящий с ума. Выбор между собственной жизнью и чужой, которые ты считаешь равноценными.
Губы Ли дрогнули. Джи почти слышал готовые сорваться слова:
но ведь они и есть равноценные.
И не знал, что ей возразить. Потому что сам поступал так же, несмотря на все минувшие века, несмотря на все пережитые смерти. Он спасал их – тех, кого стоило считать лишь пищей. Подавал им руку, подставлялся за них под пули. Умирал за них. И – убивал их, когда это было необходимо. Но ему было проще делать этот выбор, потому что он выбирал между любимыми и чужими.
– Видимо, придется, – наконец сказала Ли, – ведь больше никакого «феррита», да?
Бесполезный теперь браслет-помпа на ее запястье тускло блеснул в лучах солнца.
Джи осторожно протянул руку и обнял девушку за плечи, словно она была пугливым зверьком, готовым рвануться бежать от любого движения. Она все еще вздрагивала от шока и омерзения, но держалась – гораздо лучше, чем многие из «детей ночи», впервые попробовавших кровь.
– Попробуй взглянуть на это иначе. Ведь только мы находим в смерти жизнь. Если бы не мы, люди умирали бы напрасно. А так в этом есть хотя бы какая-то польза.
– Думаешь, им это по нраву? – Ли скривилась. – И, кстати, очень часто именно мы становимся причиной их смерти.
– Да гораздо чаще они сами себя доводят! – хохотнул Мастер. – Нигде люди не изобретательны так, как в способах самоуничтожения. – Он потянулся, выпятив худую впалую грудь. – Вот возьми бункер, – продолжил Ной, ероша пятерней мокрые волосы. – Жили бы и жили еще. Ан нет, поди ж, наверх им захотелось. И где теперь эти красавцы?..
Снаружи вдруг хрустнуло. Звук был тихим, едва различимым, но обостренный слух уловил его так, как если бы прогремел выстрел.
Джи вскинулся, мгновенно подобравшись. «Сфинкс» уже влился в ладонь, ноги распрямились сами. Краем глаза Джи отслеживал движения Ли и Мастера – собранные, точные. Они тоже все слышали. Он коротко кивнул, и оба поднялись. Сверкнул на солнце вороненый металл, еле слышно щелкнули в унисон два предохранителя.
И в мимолетном взгляде Ли Джи уловил благодарность.
Хруст повторился.
Ветка. Ветка под чьей-то ногой…
Сжимая в руке «Сфинкс», Джи неслышно двинулся к выходу. Шум доносился со стороны разрушенной стены – там, где угол дома осыпался, став грудой разномастных обломков. И звук приближался. К зданию кто-то шел.
Джи замер на границе света и тени. Солнечное пятно дрожало впереди, от накалившихся кирпичей шел жар, будто от печи. По вискам стекали капли, соль щипала кожу.
Хруст раздался совсем рядом. На залитый солнцем пол легла тень – кривая, изломанная. А следом за тенью в дом ввалился человек.
Он шел напрямик, словно не замечая нацеленных на него пистолетов, дергано и коряво. Из одежды на нем оставалась только какая-то рваная хламида, едва прикрывающая плечи и спину. Человек смотрел перед собой, но будто не видел – вытянутые дрожащие пальцы ощупывали воздух. Кожа на руках, лице и груди была темно-красной, почти бурой.
За спиной коротко выдохнула Ли. Человек вздрогнул. Раззявил рот – и вдруг бросился вперед. Босая нога зацепилась за камень, грохнул выстрел, но пуля прошла выше – а незнакомец уже падал, увлекая за собой Джи. Его лицо со страшными глазами, где радужку почти целиком залила краснота, оказалось совсем близко, из раскрытого рта текла слюна. Человек замахнулся рукой, пытаясь ударить наотмашь. Джи перехватил ладонь, и тот завопил, толкая его от себя – прямо на солнце.
Спину обожгло. Невыносимый жар навалился сверху, дыхание сбилось. По глазам резануло сиянием. Зажмурившись, Джи на ощупь ухватил нападавшего за горло. Вопль оборвался хрипом. Джи стиснул пальцы, чувствуя, как ногти царапают его кисть, пытаясь разжать хватку. По рукам текло горячее – не то кровь, не то струи пота. Человек хрипел, царапался и лягался, но Джи не отпускал, пока удары не прекратились, а тело в его руках не обмякло. Отшвырнув труп, он перекатился обратно в тень и наконец распахнул глаза – чтобы увидеть прямо перед собой белое от ужаса лицо Ли.
Глава 17
Вернись