Страница 292 из 309
Я зажмурилась. Тесла говорил быстро и негромко, и мне был слышен лишь неразборчивый полушепот, заглушаемый воем ветра и скрипом старых стен. Но для того, чтобы воскресить в памяти жуткую картину, не требовались слова.
– …покаяние, – вдруг отчетливо прозвучал голос отродья в паузе между двумя порывами ветра. – Через боль. Они утрируют и искажают церковные ритуалы…
Налетевший вновь ветер смел его слова. Джи продолжал что-то говорить – я видела, как движутся его губы, – а глаза выродка вдруг уставились на меня. Непроглядные черные омуты, в которых, как в колодцах, исчезал и тонул любой свет.
– В чем виноват, такую метку и получишь…
Джи говорил, обращаясь к Тесле, а его взгляд впивался в мое лицо. Холодный и острый, как зубы, касающиеся кожи. И я вдруг поняла, что мы заперты в этом ветхом доме на неопределенный срок. С отродьем, для которого люди – пища.
Меня и Джи разделяло несколько шагов, но я все равно с трудом подавила порыв отодвинуться. Поерзала, вжимаясь в стену. Острый угол поленницы колол бок. Дом почти выстыл, и я вздрагивала от пробирающего озноба. Одежда, казалось, так и не высохла окончательно – блузка и даже белье были ледяными и вместо того, чтобы греть, остужали еще больше, словно сливаясь с наружным холодом в одни большие тиски.
Отродье и Тесла умолкли, видимо, обсудив все, что хотели. Джи погасил фонарь, уже начинающий тускнеть, и комнату тут же затопил сумрак. Нам оставалось только ждать конца бури.
Я сидела, обхватив колени руками, и смотрела перед собой. По полу метались короткие тени: в щели стен светила луна. Тени то появлялись, то вновь исчезали; ветер бешено гнал облака, и снеговые шквалы обрушивались на бедный домишко, который так же замерз, как и мы.
Время шло. Стучало ударами пульса, дребезжало знобливой дрожью. Шуршало снегом по стенам, холодное и равнодушное, как и все в этом странном краю.
Я не смотрела на хрономер. Отслеживать прошедшие минуты есть смысл, если знаешь, что и когда случится. Если у твоего ожидания присутствует конечный пункт.
Я не видела остальных, не слышала их движения: шум ветра глушил любые шорохи. Порой лунный блик падал на пряжку ремня или вороненую сталь затвора – и я понимала, что Джи и Тесла все еще здесь. Но темнота вновь скрывала в себе силуэты, растворяла зыбкие образы, и я оставалась одна – до следующего случайного блика. Наедине с темнотой, как всегда.
А в темноте, как известно, скрываются монстры. И один из них прямо здесь, рядом. В порывах ветра на моем лице – его дыхание, в ледяном воздухе дома – холод, исходящий от него. В его глазах – такой же мрак, как вокруг.
И в слепой темноте зрячи только они.