Страница 247 из 309
Зачем я полезла сюда, меня тут не ждали, это был просто каприз, мой каприз… Я могла подождать там, внизу, среди домов и, возможно, принесла бы больше пользы. А теперь ты здесь, с этим грузом на шее…
Ветер усиливался. Когда мы добрались до низа, труба ходила ходуном. Мачтовые растяжки дребезжали и дергались – казалось, они вот-вот лопнут, словно стальные канаты в руку толщиной вдруг превратились в паутинки.
Мы замерли у выхода из постройки. Снаружи бушевала метель, закручивала снежные воронки. Ветер врывался в открытый проем, швырял в лицо колючую крупу и мусор.
– Идет к урагану! – крикнул Тесла. – Надо спешить!
Он крепко сжал мою руку. Глаза, уже прикрытые маской, блеснули сквозь поцарапанный пластик.
– Что бы ни случилось – не отпускай. – В голосе на миг прорезалась сталь. – Поняла?
Я кивнула. Надвинула защитную ленту, спрятала подбородок в воротник куртки. И мы шагнули наружу.
Первый же порыв ударил в грудь, сбивая с ног. Я пошатнулась, но устояла – а крепкие пальцы сильнее стиснули мою ладонь. По лицу чиркали обломки вперемешку со снегом. Я пригнула голову. Сквозь маску виднелось лишь мутное серое месиво – ни зданий, ни гор. Ни единого ориентира.
Ветер выл и стонал, будто разъяренное чудище. В беснующейся круговерти исчезло все, все постройки, вся база. И лишь мачта позади нас надрывно скрипела, с усилием пытаясь противостоять напору стихии.
Тесла шагнул вперед. Я едва различала его силуэт в безумной карусели обломков и снега: опущенная голова, упрямо расправленные плечи. Он шагнул вперед, и я шагнула следом – неважно куда.
Ветер налетал со всех сторон, ударяя то справа, то слева, швырял нас, как щепки. Наши следы давно замело, сгладило вместе с любыми другими. Мы брели куда-то, сгибаясь под порывами, оступаясь и проваливаясь в снег. В лицо ударило крупным обломком, и я вздрогнула, едва успев заслониться рукой, – кусок прилетел будто бы ниоткуда, возникнув из серой бушующей мглы.
Силуэт Теслы окончательно скрылся в снежной круговерти. Я закрыла глаза. Пальцы, уже не горячие, но по-прежнему крепкие, сжимали мою руку, и я позволяла вести себя, другой ладонью закрывая лицо.
Время исчезло, потерялось и смазалось в беснующемся буране, словно и его унес ветер – подхватил и швырнул, разбивая о дома и о скалы. Осталась только холодная серая тьма, которая, казалось, будет длиться вечно. И где-то в этой тьме крылись чудовищные картины, которые, должно быть, не смоет и не сметет никакая стихия, и крались страшные существа, прячущие под масками людей рыла чудовищ…
Серость вдруг вспыхнула, прорезанная светом. Я распахнула глаза и тут же прищурилась от яркого луча. Ладонь непроизвольно дернулась к вальтеру, пальцы Теслы на моих дрогнули, беззвучно взметнулась рука с хищным глоком. И тут же луч исчез, чтобы через мгновение вспыхнуть сбоку, а перед глазами мелькнули черные пряди волос и лицо – бледное, как снежная пелена вокруг.
Джи.
Выродок повел нас. Луч его подствольника плясал впереди, блестя сквозь мутные заносы. Ветер пригибал к земле, бесновался, словно обозлившись на неожиданное препятствие, хлестал уже не сдерживаясь. Упругая волна толкнула в грудь, и я потеряла равновесие, заваливаясь на спину, – но Тесла удержал. Потянул на себя, помогая выровняться. Я заскребла ногтями по насту, отталкиваясь от проваливающейся корки, царапая ладонь.
Надо идти.
Свет фонаря звал – как далекий огонь, как путеводная Киносура
[12]
[Нимфа из древнегреческой мифологии.]
. Шаг. Еще шаг…
Луч заплясал в черноте, вдруг сгустившейся. Я ступила следом, и ветер тут же опал, стих, будто отсеченный.
– Добрались.
Я проморгалась. Стянула ленту. Позади со стуком закрылась дверь.
Джи довел нас до дома с камином.
– Флекс не пришел, – коротко бросил выродок.
Подствольник в его руке высвечивал ровный круг.
Я вздрогнула. И вдруг ощутила, как холодно в доме.
Камин погас. Или был потушен.
– Он мог спрятаться в ангаре. – Тесла, сняв маску, вытирал лицо. На коже блестела талая вода вперемешку с кровью: несколько осколков рассекло щеку и скулу, оставив глубокие порезы. – Что с огнем?
– Я погасил. – Джи повернулся, и я вздрогнула. Его рубашка была разорвана в нескольких местах, на ткани и на коже под ней темнели угольные пятна. Лоб пересекала свежая рваная ссадина. Такие же ссадины и пятна виднелись на кистях. – Ветер пытался спалить дом. Решил, что он Санта-Клаус.
Привычная ирония в голосе выродка показалась вдруг какой-то наигранной. Или нерешительной. Словно Джи не был уверен, стоит ли насмехаться сейчас. И если бы я знала, что этот полумут может чего-то бояться, то сказала бы, что в его тоне звучит именно страх.
Перед камином были разбросаны уголья. Уже остывшие: ни один не светился даже бледным алым огнем. Часть была раздавлена, другая – засыпана снегом, превратившимся в грязные лужи.
– Переждем это безобразие, потом погреемся. – Джи бросил пистолет на стол. Луч подствольника уперся в стену, рассеивая мрак.
– Есть другая проблема. – Тесла, сплетя пальцы рук, взглянул на отродье. С глов капала розовая вода. Еще несколько мутно-розовых ручейков стекали по его лицу. – Болотники устроили кровавую баню у залива, – ровным тоном продолжил он. – Нам не стоит здесь задерживаться. Как только ветер утихнет, пойдем в ангар: там Флекс или нет, нужно его найти и предупредить. И быть начеку, пока ждем пилотов.
Джи приподнял брови, но ничего не сказал. Молча кивнул и отошел в сторону от рассеянного круга света.
Я присела у поленницы. В ней еще оставались дрова – достаточно для того, чтобы растопить камин снова и согреть промерзающий дом. Но Тесла прав. Это уже ни к чему.
Хибара содрогнулась: очередной порыв ветра обрушился на нее, пытаясь сломить упорное сопротивление. Однако старый дом все еще стоял. Продолжал жить, неизвестно для чего. Так же, как делали мы.
Наверное, многие живут только лишь потому, что слишком боятся смерти.
Откуда-то засквозило, и меня пробрал озноб. Сквозь щелястые стены быстро рассеивалось тепло. Я обхватила себя ладонями и не сдержала нервный смешок.