Страница 120 из 309
– Ника, быстрее!
Фигура Джи уже исчезла в отверстии. В глаза летели пыль и мелкий мусор. Щурясь, я уцепилась за край. Перевалила через него непослушное тело. Нависающий сверху металлический лист гремел и хлопал, цеплялся за одежду рваными кромками. Кое-как выбравшись, я неуклюже развернулась. Луч фонаря скользнул в шахту, отразившись в янтарных глазах. Тесла был уже рядом – ладонь в истрепанной глове легла на край. Блеклая световая дорожка стекла вниз, и в ее рассеянной пыльце я увидела, что стальное щупальце обвивается вокруг лестницы.
Звон вырванного болта донесся тупым отголоском. Фонарь в ладони дрогнул, заплясал, свет расплескался золотыми брызгами в черноте.
– Руку!
«Руку! Руку, Ника!..»
Искры золота в потемневшей радужке. Монстр в провале колодца – он все-таки существует, он там, в этой чернильной тьме, он таился до времени, отпустив нас однажды, но хочет взять свое сейчас…
Горячая ладонь сплавляется с моей. Я тяну изо всех сил – сквозь боль, которая отступает, исчезает, ненужная и неуместная. Ноги скользят по снегу, упираются в обледенелый край. Собственный крик бьется под листом стали.
Я… не могу…
Лестница кренится. На зубах хрустит – пыль, крошка, песок.
Мне легче врасти в землю, чтобы тебя удержать, чем отпустить.
Меня тянет вниз. Жадный монстр тянет нас обоих, дюйм за дюймом. Фонарь давно на земле, и я вижу лишь тьму, но знаю: в блестящих глазах просьба, на которую я не могу сказать «да».
«Брось».
Ни за что.
Под ботинками трещит лед. Еще секунда, полсекунды… Еще полсекунды вдвоем. Мои намертво сжатые пальцы не отпустят, даже если отпустишь ты.
Крепкая холодная рука перехватывает мою – и боль возвращается, вспыхивая в обмякающих мышцах. Исчезает тяжесть, ноги перестают крошить лед. А над ухом звучит насмешливое:
– И что бы вы без меня делали, голубки?
Глава 28
Ноль на алтаре
На четвереньках я отползла от проклятого колодца. Снег забивался в ботинки, колюче кусал ладони, но я едва его чувствовала. Холод, который должен был обжигать и сковывать, превратился в тусклый призрак.
Тесла, окончательно выбравшись из вентшахты, хлопнул выродка по плечу. Тот кивнул: мол, сочтемся.
– Давайте, надо отсюда валить. – В голосе Джи не было привычной язвительности. – Вдруг эта хрень вылезет следом.
Тесла подал мне руку, помогая встать. Бросил взгляд на выродка:
– Куда?
– Да без разницы, – скривился тот.
Из шахты не доносилось ни звука – словно чудовище, кем бы оно ни было, сдалось. Или отправилось искать другой выход, чтобы все-таки нас достать. Совсем некстати вспомнилось разбитое стекло в тоннеле.
Снег валил все гуще, сыпался за воротник. Со всех сторон нас окружала белесая полумгла. Где-то там наверняка выход из котловины и просвет в горной цепи, но сейчас все сливалось в одну сплошную белую тучу.
– Северо-северо-запад. – Тесла сверился
с
компасом. – Мы шли примерно туда.
Он указал рукой направление. На черном рукаве оседали белые снежинки.
Я снова огляделась. Казалось, тварь сразу везде – в любом месте этой непроглядной пелены; и справа, и слева, и позади нас, и вот-вот вынырнет… В груди сжалось, засосало под ложечкой.
Джи кивнул:
– Вперед, голубки. Прикрою вас на всякий случай.
Я стиснула зубы. Держать себя в руках становилось с каждым разом все трудней, а отродье словно намеренно нас провоцировал. Возможно, Тесла тоже скрывал за непроницаемо-спокойным лицом океан бурлящих эмоций, и я подозревала, что внешне выгляжу едва ли не более равнодушной. Но Джи умел подмечать малейшие проявления чувств – а то, что случилось в шахте, нельзя было назвать малейшим.
Очень хотелось врезать ему. По самодовольной циничной роже. Так, чтобы расквасить в кашу этот тонкий нос. Но я понимала – не поможет. Он продолжит посмеиваться, сплевывая кровь, потому что все это для него не просто игра. Я достаточно хорошо узнала Джи, чтобы понимать: он ничего не делает просто так. И, подначивая нас, преследует свою цель, так же как и спасая.
Я понятия не имела, что это за цель. Отродье, конечно, не торопился делиться планами – он всегда был себе на уме. Но, отмеряя вязкий снег шаг за шагом, я не могла отделаться от ощущения, что нас имеют. Используют.
От этой мысли становилось мерзко, как будто внутрь засунули тухлую рыбу и она смердит – но эту вонь чувствуешь только ты. Смрад заполняет тебя, каждую клеточку тела, въедается в мышцы и кости. Он делает кровь густой, а движения – вялыми. И самое страшное – ты не можешь отмыться. Потому что нельзя смыть грязь с поруганной души.
Силуэт Теслы впереди очерчивался белесыми линиями. Всего пара шагов – но густой снегопад искажал перспективу. Просто снег, однако его оказалось достаточно, чтобы нас отдалить. Как достаточно порой бывает одного слова.
Джи шел сзади, неслышно, но я его чувствовала. Мне даже не требовался радар, чтобы улавливать присутствие отродья. Рядом с ним затылок щекотало ощущение непрестанной опасности. Недоверия. И злости.
Я поправила повязку на лице, стряхнув с нее налипший снег. Да, он нас спас. И, возможно, спасет еще раз – и продолжит до тех пор, пока мы будем нужны. Он ничем не рискует, ему не впервой умирать. А когда кто-то ради тебя готов положить на алтарь ровно ноль – его помощь во столько и ценится.
Я снова взглянула на Теслу. Снег таял на ресницах, стекая холодными каплями.
Вот кто ставит на этот поход все. Свою жизнь, свои идеи, свое будущее. Он честен, а Джи ведет двойную игру.
Пальцы впились в рукоять вальтера. Черноволосый выродок даже не берет меня в расчет, а зря. Один раз он уже облажался – там, на палубе «Каролины Квин» – и, кажется, склонен дважды падать в одну мутову нору.
А второе падение будет болезненным. Потому что используй он только меня, я еще могла бы простить. Но не Теслу.
Даже песчинка склоняет чашу весов. И пока я дышу, я буду этой песчинкой.
Нас никто не преследовал. Сочла ли тварь наше трио недостойной добычей или просто не сумела выбраться из подземного комплекса, но факт оставался фактом: мы уходили все дальше от странной потаенной постройки, а за нами никто не пытался гнаться.
Ландшафт был все так же скрыт за снежной пеленой, однако уклон рельефа ощутимо шел вверх. Мы выбирались из котловины.