Страница 109 из 309
– Ладно! – Джи хлопнул ладонью по земле, словно очнувшись. – Не скрою – когда я сюда плыл, то собирался положить конец царствованию Алвы, на чем бы оно ни зиждилось. Увы, мои планы нарушили дважды: сначала ребята Росса, потом неизвестные мародеры. Но испорченный план все равно остается планом. – Он поднялся и начал мерить шагами пещеру. – А огромный остров все равно остается островом. И сейчас мы заперты именно на таком. Корабль у Алвы всего один – если, конечно, нафтеры не подгонят еще что-нибудь. Но пока «Каролина» под контролем его подручных. И это минус – ведь наш дорогой Волшебник сможет при желании смотать удочки быстрее, чем мы. Запереть его тут вместе с нами не удастся. И выбраться отсюда сейчас мы не сумеем. Значит, придется использовать то, что есть здесь.
– Собираешься захватить Буксефьорд?
Тесла не удивлялся и не осуждал – спрашивал так, будто обговаривал с отродьем, сколько веток бросить в костер. И неудивительно: ведь совсем недавно он рассуждал точно так же. Говорил один в один то же, что и выродок; разделял его взгляды – но не мои.
– Прямо сейчас, конечно же, нет. – Джи улыбнулся, и блеснувший в его глазах огонь вдруг живо напомнил мне,
кто
рядом с нами. – А вот послать весточку Россу, пожалуй, стоит.
Я сидела у костра и ковыряла носком ботинка землю. В голове было пусто – почти как в желудке. Мысли ворочались вяло, будто их обложили сырым песком.
Идея Джи казалась безумной. Где-то в Гренландии еще до катастрофы работали станции тропосферной связи и радиомачты. Сам огромный остров не был привлекательной мишенью для «Бога» – инфраструктура сохранилась значительно лучше, чем на материке. Шанс обнаружить уцелевшие узлы был довольно велик.
– Во времена до Гнева Господня большая часть этой земли представляла собой сплошной ледник, малопригодный для жизни, – покусывая веточку, рассказывал Джи. – На весь остров имелась пара городов, да и над теми житель какого-нибудь Олд-Йорка долго бы хохотал. А зря. Потому что людей тут обитало немного, а вот технологии держались на уровне. Иначе было нельзя: когда за бортом мороз такой, что зубы трескаются, волей-неволей станешь заботиться о собственном комфорте.
Комфорт автоматически приравнивался к выживанию. И Джи уповал на то, что надежные и прочные постройки, которые должны были год за годом выдерживать лютый холод и не менее лютые ветра, уцелели в хаосе катастрофы.
– Двинемся на север вдоль побережья. – Черные глаза отродья смотрели куда-то вдаль. – Рано или поздно доберемся до города. Насколько помню, основные крупные поселения как раз концентрировались у прибрежной линии. Может быть, повезет.
Возражать не было смысла. Нам действительно мало что оставалось – либо сидеть в пещере и ждать неизвестно чего, либо попробовать разыскать узел связи. Получится ли заставить его работать – об этом думать не хотелось. Но, по крайней мере, мы удалимся от Алвы, который вряд ли рад нашему побегу. Да и просто шагать вперед – какая-никакая, а иллюзия прогресса. Лучше, чем ничего.
Однако иногда мне казалось, что если бы люди умели просто сидеть на месте, то многих бед удалось бы избежать.
– И еще кое-что, – добавил «дитя ночи» после паузы. – Если Алва решит двинуть обратно на поиски башни, нам надо его опередить. Я пошлю Россу координаты Уорденклиффа-два. Пусть подгонит туда своих железяк. Да и горячий прием Волшебнику стоит устроить. Убивать не будут, – усмехнулся Джи, поймав взгляд Теслы, – во всяком случае, я попрошу.
– Да зачем тебе это?! – вырвалось у меня.
Выродок приподнял бровь. Я прекрасно понимала, о чем он думает – как читает меня, будто открытую книгу.
Ты же бессмертный. Живи себе и живи. Тебе ни к чему заботиться о людях – тем более что все, кто тебе дорог, тоже бессмертны. И даже если все человечество вымрет, вы спокойно протянете на крови животных…
Джи ответил, когда мне уже стало казаться, что он промолчит:
– Я слишком долго просто наблюдал.
Глава 23
Точки в пустоте
Каменный снег закончился. Джи, отправив в костер изгрызенную ветку, какое-то время сидел и смотрел на оленя своими непроглядными глазищами. Потом поднялся и, бросив «скоро вернусь», вышел.
Светать и не думало – ночь была долгой. Ветер утих, в воздухе повисла какая-то хрупкая неподвижность. Казалось, еще чуть-чуть, и она зазвенит, будто туго натянутая струна.
На небе мерцали звезды. Со своего места я видела кусочек небосвода – черное полотно, забрызганное серебристой краской.
Костер тихо трещал, щелкая почти через равные промежутки, как большие огненные часы. Мерное потрескивание успокаивало и усыпляло. Я потерла пальцами горящие веки и зевнула.
Тесла заметил мой жест:
– Поспи. До утра все равно останемся здесь. Ночью мы не найдем ни дороги, ни пищи.
– А на этом куске земли, который болтается у края света, вообще есть шанс раздобыть еду?
Почти одновременно мы взглянули на оленя. Тот со спокойным достоинством повернул голову, одарив нас блеском синих глаз, и вновь занялся созерцанием снежных просторов. Кажется, он уже стал почти своим – еще одним членом нашей маленькой команды.
– Имеется как минимум то, что едят олени. И наверняка – те, кто ест их.
– Лишь бы те, кто ест их, не решили отобедать и нами, – проворчала я, пытаясь устроиться поудобнее. – У нас что-нибудь получится? Мне кажется, мы просто пытаемся втроем сдвинуть гору.
– Раньше была такая поговорка: слова не могут сдвинуть гору, но могут заставить людей сделать это.
Из костра выкатился уголек. Я потянулась к нему веткой, чтобы подтолкнуть обратно, но не успела – ботинок Теслы накрыл его раньше. Рифленая подошва неторопливо вдавила пылающий кусочек в рыхлый грунт пещеры. Тот еще несколько долгих мгновений мерцал, прежде чем погаснуть окончательно под натиском армированного полимера.
Что-то заворожило меня в этом медленном угасании. Я смотрела, как упрямо борется с наступающей тьмой оранжевая точка, как продолжает светиться где-то в глубине полураздавленного уголька… Но в конце концов и она потухла, уступив черноте.
– Даже костер можно затоптать. – Тесла склонился ко мне. В его глазах сияли огненные блики. – Свеча может гореть как угодно ярко, но этот свет бессилен перед ударом ноги.
Его лицо было совсем близко. Крохотные лучики в уголках глаз, окаймленные алым веки, золотистые ресницы. Неровный скошенный шрам, в котором я изучила и запомнила каждый дюйм.
– Однако это не означает, что она горела напрасно.