Страница 14 из 75
Я понимал, что такими вещами он бы не стал шутить или обманывать, но мне хотелось немного поиздеваться над ним, поэтому, широко зевнув, ответил:
— Лень. Пусть сам идет, если надо.
У Феди расширились глаза, он стал хватать ртом воздух и размахивать руками. Это выглядело довольно забавно.
— Да я.. да щас тебя.. — он весь раскраснелся, а затем выпалил, брызжа слюней. — А ну, марш в допросную, сволочь!
Я встал и подошел к нему.
— Смотри не лопни, — усмехнулся я, затем вмиг посерьезнел, взял его за лацкан пиджака и, крепко сжав, проговорил. — Если ты еще раз позволишь себе разговариваться со мной в таком тоне и такими словами, то я тебе ноги переломаю и с лестницы спущу. Ясно?
Ошарашенный Федя молчал, тараща на меня и без того немаленькие глаза.
— Ясно? — повторил я и с силой встряхнул, сурово сдвинув брови.
Федя сглотнул и кивнул.
— Вот и хорошо. Молодец, — я примирительно похлопал его по плечу и двинулся по длинному коридору к лестнице.
Кабинеты для допросов находились на первом этаже рядом с камерами для временного содержания. После всех следственных мероприятий наша служба передавала задержанных полиции, а там преступники уже ждали суда и уезжали либо в тюрьму, либо на рудники, либо ожидали смертной казни. Это уж как суд решит.
Я спустился на первый этаж и увидел наших оперативников. Они вполголоса о чем-то переговаривались.
— Здорова, братцы! Поздравляю вас с хорошим уловом!
— Здорова, Дима. Спасибо! Ох и набегались мы с ними, — признался оперативник Олег.
Мы с ним были одного возраста, но он в Имперской службе начал работать еще студентом, поэтому смог попасть в оперативники едва подвернулась такая возможность.
Я пожал всем по очереди руки и подошел к двери кабинета, за которым слышались приглушенные голоса. Приоткрыв дверь, увидел трех мужчин, прикованных кандалами к друг другу. Они сидели на деревянной скамье, а напротив них в удобном кресле расположился мой начальник Август Валерьянович.
— Вызывали, — спросил я и встал рядом с ним.
— Да, Дмитрий. Помнится, вы прошли обучение по ментальной магии. Я ничего не перепутал?
— Нет, не перепутали.
— Отлично! Господа, — кивнул он на задержанных, — отказываются отвечать на вопросы, а у меня нет ни времени, ни желания здесь задерживаться. Не могли бы вы заставить их говорить или просто вытащить нужную информацию?
— Мог бы, конечно, — кивнул я и повернулся к угрюмым мужчинам, которые поджав губы, не спускали с нас злых глаз. — Однако должен предупредить, что не буду избирательно искать вопросы на ответы, а выложу все, что увижу. Даже если это непосредственно к нам не относится. Возможно, они совершали другие противоправные действия или даже тяжкие преступления. Я все подробно изложу, а затем передадим полиции для дальнейших разборок.
Мои угрозы подействовали на них отрезвляюще. Оглянувшись на своих подельников, один из них быстро проговорил:
— Что надо? Я все скажу.
— Заткнись! Только попробуй рот раскрыть, я тебя собственными руками придушу, — пригрозил второй.
— Это ты заткнись! Из-за тебя мы здесь оказались. Я же говорил, что не может нам поступить такой жирный заказ и что это подстава. А ты заладил свое: «все нормально, все нормально», — скривив рот передразнил первый.
— Да, я тебя прямо здесь придушу, гадюка!
Началась потасовка. Правда, кандалы ограничивали их движения, поэтому сильных ударов не получалось. Август Валерьянович сформировал огненный шар и бросил его об стену прямо над головой браконьеров. Шар с громким хлопком взорвался и на мужчин посыпались обжигающие искры. Те мигом присмирели.
— Говорить будете или Дмитрий сам все вытащит? — спросил начальник и раскрыл свой блокнот.
— Будем, — буркнул второй.
Мы с Августом Валерьяновичем переглянулись, и я вышел из кабинета. Мы так делали часто, но иногда, действительно, приходилось рыться в чужой голове, но мне это не нравилось. У некоторых такая каша, что долго приходится из бесчисленного множества неясных образов доставать нужную информацию.
Поднявшись в кабинет, я взглянул на часы и с раздражением выдохнул. До конца рабочего дня еще полчаса. Можно было бы улизнуть, но окна кабинета допросов выходили как раз на парковку, на которой стоял мой автомобиль. Август Валерьянович наверняка заметит и сделает выговор. Он любит, когда все по правилам.
Кипа бумаг на регистрацию за день уменьшилась вдвое, но утром принесут новую партию, а через две недели у меня начинался отпуск, поэтому я должен был закрыть все «хвосты», иначе начальник не отпустит. Поэтому снова сел за стол и продолжил переписывать сделки в журнал.
Но не успел я взять ручку в руки, как дверь кабинета открылась, и появился один из оперативников.
— Дима, там тебя снова Август зовет, — сказал он.
Взглянув на часы, я встал из-за стола и направился вслед за оперативником.
Когда зашел в кабинет допросов, начальник ткнул пальцем в того из браконьеров, кто больше всех возмущался, и сказал:
— Похоже, этот господин за все отвечал, но он не хочет выдавать своих прикормленных соучастников из различных ведомств, поэтому вам, Дмитрий Иванович, придется самому выудить нужную информацию.
— Хрен вам, легавые, ничего вы не получите! — закричал тот самый браконьер и со всей силы ударил головой о каменную стену.
Кожа на голове лопнула и полилась кровь, со второго удара на стене осталось кровавое пятно, а от третьего он лишился сознания и повис на кандалах.
Мы с Августом Валерьяновичем спокойно смотрели на то, что он вытворяет. Многие ошибочно полагали, что менталист не сможет забраться в мысли, если человек без сознания, но это не так.
— Зато успокоился, — проговорил начальник и повернулся ко мне, — Дмитрий, действуйте.