Страница 20 из 31
Восхитительная шарлотка подняла всем настроение.
— Позвони, как доберёшься, — попросила Аня, провожая Катю.
— Конечно, — улыбнулась она. — Спасибо за поддержку.
***
Вовчик был обеспокоен отсутствием жены. На звонки она не отвечала. В квартире стояла тишина, нарушаемая только его нервным шагом по коридору. Когда дверь наконец открылась, он не выдержал:
— Ты уже и дома не собираешься ночевать? — накинулся он на вошедшую Катю.
Катя бросила взгляд на мужа, в котором смешались раздражение и слабость.
— Я помешала твоим планам с любовницей? — не осталась в долгу она.
— Не забывай, у тебя маленький ребёнок, — напомнил он.
Катя села на край дивана, сжав руки в замок.
— Ты же сам сказал, что заберёшь его у меня. Вот и привыкай быть папой и нести за него ответственность, — неожиданно смело для самой себя ответила она..
Вовчик замолчал, будто собираясь с мыслями, затем выдохнул:
— Я думаю, нам стоит сходить к психологу. В последнее время с тобой просто невозможно общаться. Мне тут посоветовали одного специалиста, я записал нас на приём завтра.
Катя почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения, но сдержалась.
— Быстро ты всё решил. А как же развод и попытки отобрать у меня сына? Или твои любовницы не хотят становиться мачехами? — она горько усмехнулась. — Впрочем, раз уж записал — давай сходим.
***
На следующий день Катя стояла перед дверью с табличкой: «Ларионова Марина Викторовна. Психиатр». Она задержалась на секунду, вглядываясь в буквы, будто пытаясь найти в них ответ.
— Ты же говорил, что мы идём к семейному психологу. Ты вообще знаешь разницу между психологом и психиатром?
— Мы уже записаны, — отмахнулся Вовчик, и Катя, тяжело вздохнув, последовала за ним.
В кабинете пахло лекарствами и чем-то ещё — неуловимо тревожным. Доктор, женщина средних лет с внимательным взглядом, встретила их сдержанно.
— Вы немного не по адресу, молодые люди, — заметила она, но Вовчик не унимался:
— Почему же. Она стала психованная, всё время орёт и нервничает. Выпишите ей лекарства.
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается. Она хотела что-то сказать, но врач опередила:
— Вы чувствуете тревожность? Вас преследуют навязчивые мысли?
— Меня бесят измены мужа, и ещё его любовницы постоянно пишут мне о его похождениях, — резко ответила Катя, чувствуя, как голос предательски дрожит.
Врач перевела взгляд на Вовчика:
— У вас есть что сказать, молодой человек? Это правда? Или это не более чем домыслы вашей жены? Есть ли у неё повод для тревоги?
Вовчик замялся, опустил глаза.
— Я занимаюсь в танцевальной студии. Карина — моя партнёрша по танцам, — наконец выдавил он.
— Почему бы вам не ходить в студию вместе с женой? — предложила врач.
Вовчик скривился, промолчал. Катя почувствовала, как в груди нарастает усталость — не злость, не обида, а именно утомление от бесконечных подозрений и недомолвок.
— Вы готовы ответить? — поторопила врач. — Или вам нужно ещё время, чтобы придумать более правдоподобную версию?
— Вообще-то вы врач и должны объяснить моей жене, что скандалами мужа не удержишь, — буркнул Вовчик.
Врач улыбнулась:
— Я уже говорила, что я не семейный психолог. Но, пожалуй, выпишу вашей жене успокоительное, а вам — что-нибудь для активизации мозговой деятельности, а то вы медленно соображаете.
Катя вышла из кабинета, чувствуя безысходность происходящего. Она быстро направилась к выходу, не оборачиваясь.
— Ты куда? — опомнился муж.
— Записываться в студию танцев, — съязвила Катя, садясь в свою «Шкоду». Она почувствовала, как внутри нарастает горькая ирония: неужели всё, что осталось от их брака — это взаимные упрёки и попытки уколоть друг друга?
***
В машине Катя набрала подругу.
— Ань, привет. Представляешь, мой придурок записал нас к психиатру, — попыталась она пошутить.
— Может, он хочет потом в суде при разводе предъявить, что ты стоишь на учёте в психушке? — предположила Аня. Катя усмехнулась: разговоры с мамой-юристом не прошли даром.
— Чёрт. Но он ведь тоже туда ходил... Чёрт, чёрт, — Катя вскрикнула, вдруг почувствовав резкую боль.
— Что случилось? — испугалась Аня.
— Да ничего, просто критические дни не по плану пришли, — выдохнула Кат. — Танцы отменяются.
Она свернула к дому, чувствуя, как недомогание накрывает с головой. Всё, что хотелось — просто лечь и забыться сном.
***
Вечером Аня пыталась дозвониться до подруги, но та не брала трубку. В голове у Ани роились тревожные мысли: неужели с Катей что-то случилось? Неужели он её... Нет, не может быть.
Утром, когда солнце уже пробивалось сквозь шторы, Аня снова набрала номер Кати. На том конце раздался сухой, тихий голос, будто человека только что разбудили.
— Да.
— Катя, привет, куда пропала?
— Меня вчера на скорой увезли с кровотечением. Сейчас в гинекологии лежу.
— Ой, извини, а я тебе названиваю...
— Да ничего, отосплюсь ещё. Просто, кроме тебя, до меня никому нет дела. Вовчик даже моим родителям не позвонил, не сказал, что мне хреново. Сейчас сама маме наберу. Врач сказал, что кровотечение у меня на нервной почве, — Катя замолчала, глядя в потолок больничной палаты.
— Что будешь делать? Разводиться?
— Сначала здоровьем займусь. Пусть гад платит — после больницы в санаторий поеду. А там посмотрим.
Катя положила трубку и впервые за долгое время позволила себе просто лежать, не думая ни о чём.
***
— Ой, Лена, привет! У тебя такие классные серёжки, я такие же хочу. Купишь мне? — поздоровалась племянница.
— Привет, Настя, — откликнулись Лена с бабушкой.
— Привет, — вслед зашла Вика.
— Они дорогие, Настя, у меня денег на такие не хватит, — призналась Лена.
— Ты ведь вроде отказалась от подработки, мама говорила, — напомнила сестра.
— Да, отказалась. Учёбы стало больше, предметы новые, курсовые сложные.
— Тогда на что ты дорогие шмотки покупаешь?
— Ей жених дарит, — выдала мама.
— Это тот чурка? Нахрена он тебе? Сейчас бриллианты дарит, а потом дома закроет, паранджу наденет, и будешь безвылазно сидеть и детей рожать, — бросила Вика.
— Хорошо, что у тебя муж русский, вот ты домой и не торопишься, смотрю, — парировала Лена.
Вика погрустнела: