Страница 55 из 59
В конце февраля приехал Амиран — порталом, прямо на расчищенное место за конюшней, потому что дороги ещё стояли плохие, а ехать верхом через снега он побоялся. Я встретила его на крыльце, раскрасневшаяся, с круглым животом, и он, увидев меня, остановился на мгновение, а потом улыбнулся — широко, по-детски радостно.
— Дочка, — сказал он, обнимая. — Красивая какая. Светишься вся.
Он привёз подарки: колыбель — резную, из светлого дуба, с балдахином из белой ткани, вышитой серебряными нитями; ворох мягких пелёнок из тонкого льна; и книгу — толстый фолиант в кожаном переплёте — «О воспитании наследников магических родов».
— Читай, — сказал он, вручая мне книгу. — Пригодится. Я по ней самого себя растил — шутка.
Он пробыл у нас два дня. Сидел у камина с Ричардом, пил чай с вареньем из жёлтой сливы, рассказывал о столичных новостях — о новых налогах, о ссорах в королевском совете, о том, как скучал по нашей тишине. А когда собрался уезжать, поцеловал меня в лоб и шепнул, чтобы никто не слышал:
— Ты стала такой… спокойной. Счастливой. Я раньше тебя такой не видел.
— Так и есть, — ответила я, поглаживая живот. — Наконец-то.
Перед самым началом весны, в последний день февраля, я стояла у окна и смотрела, как с крыши падают сосульки. Солнце светило ярко — уже по-весеннему, по-доброму, — снег искрился миллиардами алмазных крошек, и где-то вдалеке, кажется за лесом, пела первая птица. Не жаворонок ещё, а так, какая-то мелкая пичуга, но пела — звонко, радостно, на весь белый свет.
— Ещё немного, — сказал Ричард, обнимая меня сзади, положив подбородок на плечо. — И малыш появится.
— И земля проснётся, — добавила я, накрывая его руки своими.
Мы стояли молча, глядя на тающий снег. И в этом молчании было всё: наша любовь, наша надежда и обещание новой жизни — маленькой, хрупкой, ещё не рождённой, но уже такой желанной. За окном капало, звенело, пело. Зима уходила. Уступала место весне.