Страница 48 из 59
Агнесса принесла платье — оно висело на деревянных плечиках, переливалось на свету. Я надела его — белое, с серебряной вышивкой, струящееся по фигуре, как вода по камню. Амулет, как всегда, на груди — поверх платья, потому что прятать его под ткань было нельзя. Астер уложила волосы — в высокую причёску с локонами, вплела полевые цветы: васильки, ромашки, колокольчики. Ольнара подала букет — из тех самых роз, которые мы посадили с Ричардом весной: алые, белые, розовые, с каплями росы на лепестках.
— Вы прекрасны, — сказала Жанна, вытирая слёзы уголком передника. — Как Хранительница в старых балладах.
Я посмотрела в зеркало. Из отражения на меня смотрела женщина — не та, что проснулась в карете полтора года назад, не та, что боялась первой зимы. Невеста. Хранительница. Жена. В глазах горел такой свет, что я сама удивилась: откуда? И поняла: это любовь. Простая, человеческая, без магии. Та, что согревает лучше любого амулета.
Пора было идти.
В дверь постучали. Астер открыла — и я увидела Амирана. Он был в парадном камзоле, при шпаге, с орденской лентой через плечо. Посмотрел на меня, и в его глазах блеснуло что-то влажное.
— Дочка, — позвал он. — Ты готова?
— Готова, — ответила я, и голос мой не дрогнул.
Он подал мне руку. Я взяла его под локоть, и мы вышли из комнаты — в коридор, на лестницу, к дверям, за которыми ждал Ричард. Ждала новая жизнь. Ждало солнцестояние.
Амулет на груди грел — ровно, спокойно, как сердцебиение земли. И я знала: всё будет хорошо. Потому что это лето. Потому что я дома. Потому что нас двое — и мы вместе.