Страница 63 из 77
Глава 21
Первым делом после душа я созвонился с Катей. Телефон находился в коридоре, поэтому от любопытных взглядов сестер мне было не спрятаться. Приходилось говорить максимально сдержанно, не давая чувствам вырваться наружу.
— Привет! Прости за вчера, — негромко сказал я в трубку. — Дела замотали так, что дома был только за полночь.
— Прости и… все⁈ — шутливо возмутилась Катя. — Я весь вечер с ума сходила, места себе не находила… Где ты был⁈
— С генералом водку пил! — в рифму ответил я.
— А-а… ясно… променял меня на…
Нашу шутливую перепалку оборвал настойчивый звонок в дверь. Трещали так долго и бесцеремонно, что Катя услышала это даже через микрофон. Мама с сестренками тут же пошли открывать.
— У тебя гости? — насторожилась Катя.
— Да, дядя пришел.
— Значит, тебе опять будет не до меня?
— Нет, ты что, — поспешил успокоить ее я. — Я часик с ним побуду, а потом сразу к тебе. Перед выездом наберу.
— Давай лучше я через час за тобой заеду, — неожиданно предложила она.
— Ты? А зачем…
— Сюрприз! Жди! — кокетливо бросила Катя, и в трубке послышались гудки.
Я повесил трубку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мало того, что дядя Жора приперся совершенно не вовремя, так еще и не дал нормально с ней поговорить.
Только я опустил трубку на рычаг, как замок входной двери лязгнул, и она распахнулась.
На пороге нарисовался дядя Жора собственной персоной. Невысокий, рыхлый толстячок в светлом, но изрядно замызганном костюме. Тонкий галстук-селедка нелепо сбился и болтался где-то на плече. Светлые ангельские завитушки на голове и пухлые, почти младенческие щеки создавали бы впечатление эдакого добродушного возрастного херувима, если бы не одна убийственная деталь.
От херувима густо и отчетливо разило пивом. На часах было начало одиннадцатого утра, а дядя Жора, судя по всему, уже успел где-то принять на грудь живительного «тонизирующего».
— Танюша! — громогласно возвестил он, вваливаясь в прихожую.
Он барским жестом протянул маме три чахлые ромашки. Затем, кряхтя, полез в бездонный карман своих светлых брюк. Долго там ковырялся, звеня какой-то мелочью, и наконец торжественно извлек на свет божий две конфеты «Взлетная».
— Держите, девочки! — он сунул леденцы в руки Маше и Даше. — Конфетки из самой Москвы привез! Гостинцы, так сказать. Ой, как же вы выросли-то, невесты совсем!
Раздав дань вежливости женской половине нашей семьи, дядя Жора наконец-то перевел свой водянистый взгляд на меня. Окинул с ног до головы.
— Здорово, Олежек, — он криво усмехнулся. — А ты, я погляжу, как был лопоухим, так лопоухим и остался.
Вроде бы сказано это было вполне добродушно, с такой свойской интонацией. Но внутри таился гнилой подкол. В этом был весь дядя Жора: ляпнуть гадость под видом шутки, попытаться уколоть побольнее. Принижай других, чтобы хоть немного возвыситься на их фоне — вот его главный жизненный девиз.
По давней семейной традиции прежний, двадцатилетний Олег должен был сейчас глупо улыбнуться, покраснеть, почесать затылок и пролепетать что-то невнятное о том, как он тоже безумно рад видеть дорогого родственника.
Но прежнего Олега больше не было. И терпеть хамство на своей территории от этого скользкого типа я совершенно не собирался.
Я небрежно скрестил руки на груди, смерил его холодным взглядом с головы до пят и приветливо улыбнулся:
— Доброе утро, дядя Жора. А вы, я смотрю, тоже эталон стабильности. Время только завтракать садиться, а от вас уже «Жигулевским» разит, как из привокзального ларька. Тонизируетесь перед трудным днем, или это еще вчерашние дрожжи бродят?
Дядя Жора открыл рот, но так ничего и не произнес. Обычно он за словом в карман не лез, но такой откровенной борзости от племянника явно не ожидал. Шаблон треснул.
Сглаживать углы предсказуемо бросилась мама.
— Олег! — она строго посмотрела на меня. — Разве так с гостями разговаривают?
Ну конечно. Выслушивать идиотские шуточки про свою лопоухость — которой у меня, к слову, отродясь не было — я обязан с улыбкой, а вот отвечать той же монетой категорически нельзя. Традиции гостеприимства во всей красе.
Исключительно ради мамы я сбавил обороты.
— Добрый день, дядя Жора, — с максимально серьезным лицом произнес я. — Прекрасно выглядите!
Родственник недовольно засопел, стягивая ботинки.
— Да-да, я вижу…
— А я еще и запах ощущаю, да.
— Олег! — в голосе мамы зазвенел металл.
— Я в смысле — проходите, не стойте в дверях как чужой, — невинно развел я руками.
Времена тогда стояли такие, что ходить по гостям с пустыми руками считалось откровенным жлобством. Вялые ромашки и пара халявных леденцов, явно стыренных где-то в самолете, не в счет. Но для дяди Жоры это было нормой.
Едва мы уселись за кухонный стол, как родственник придвинул к себе тарелку и принялся методично сгружать в нее нарезку.
— Кучеряво живете! — изрек он с набитым ртом, оценивающе оглядывая нашу «скатерть-самобранку». — Колбаса вон двух сортов, сыр, багет свежий… Никак Борис денег прислал?
Меня аж тряхнуло. Борис, родной брат дяди Жоры и по совместительству мой нерадивый отец, напрочь забыл о нашем существовании. С того самого момента, как пришло письмо с его признанием, что он остается во Вьетнаме строить новую жизнь, от него не было ни слуху ни духу. Какие там деньги!
— Сами заработали, — жестко отрезал я. — И на хлеб, и на колбасу. И на красную икру.
При слове «икра» дядя Жора замер. Он внимательно просканировал взглядом весь стол, заглянув даже за масленку. Заветной баночки не обнаружил. Видимо, сильно расстроился, но горевать долго не стал — просто подкинул себе в тарелку еще несколько кружочков сырокопченой колбасы в качестве утешительного приза.
Уничтожив бутерброд, он перевел любопытный взгляд на маму.
— Танюша, я не понял, — дядя Жора активно задвигал челюстями. — А ты что, куда-то в коммерческую структуру устроилась?
— Нет, это всё Олег, — с искренней гордостью ответила мама. — Настоящим добытчиком стал!
Дядя Жора удивленно уставился на меня.
— Наркотой начал торговать? Или чем похуже?
— Дядя Жора, не надо судить о людях по собственным моральным рамкам, — спокойно парировал я. — Уголовный кодекс я чту.
Мама, видя, что на кухне вот-вот снова разразится скандал, поспешила вмешаться:
— Нет, Георгий, ты что! Олег фирму открыл!
— Фирму? — родственник аж жевать перестал. — Олег открыл фирму?