Страница 59 из 77
Господи, как же я скучал по вот этим настоящим, натуральным продуктам! Я подцепил на вилку кусок осетрины, отправил в рот и едва не зажмурился от удовольствия. Вкус был просто невероятным. Рыба была упругой, жирной, пахнущей настоящим дымком, словно ее только-только вытащили из речки и тут же на берегу закоптили на ольховой щепе.
Следом в ход пошел увесистый ломоть домашней буженины. И это было мясо. Самое настоящее, стопроцентное мясное мясо — плотное, волокнистое, истекающее ароматным соком. Без грамма сои, без влагоудерживающих гелей, глутаматов натрия и прочих химических «примесей», которыми под завязку набит мой родной двадцать первый век.
Да, конечно, в мое время абсолютно все продукты на полках бесконечных супермаркетов были плотно упакованы в потрясающе красивые, яркие и технологичные обертки. Дизайнеры будут рисовать им броские логотипы, а маркетологи — лепить зеленые наклейки «эко-продукт» и «фермерское». Но если говорить откровенно, содержимое всех этих привлекательных фантиков всухую, с разгромным счетом проигрывало честному натурпродукту из девяносто второго года. Продукту, который, вполне возможно, до того как красиво лечь в хрустальную салатницу на генеральском столе, ехал с рынка просто по-пролетарски завернутым в старую газету. Зато вкус у него был такой, что можно было вместе с обрывками этой газеты пальцы отъесть!
— Уффф… Ну, Юрий Иванович — спасибо! — Филипп Васильевич сыто отвалился на спинку кожаного дивана, промокая испарину на лбу салфеткой. — Накормили-напоили не хуже, чем тогда. В Завидовом.
— Да бросьте, Филипп Васильевич, — добродушно отмахнулся генерал. — Так, по сусекам поскребли. Что нашли в закромах, то и на стол поставили. Ну что, гости дорогие, готовы на второй заход в парилку?
— На второй-то оно, конечно, можно, — главный инженер неспеша поднялся, поправляя на бедрах белоснежную простыню. — Только вы же, помнится, какой-то серьезный деловой вопрос обсудить со мной хотели…
— Так давайте его прямо там и обсудим! — генерал решительно встал, указывая могучей рукой в сторону деревянной двери парной. — Без чинов и галстуков, так сказать. За мной, молодежь!
Но обсудить мы в парилке ровным счетом ничего не обсудили.
Потому что на этот раз за ковшик взялся Степан. И пар бывший опер наводил по-особенному, с чувством, с толком и с какой-то изощренной, почти садистской расстановкой. Разговаривать, да и думать в таких условиях было физически невозможно.
Сначала Стёпа вообще не давал сильного жара. Он аккуратно, небольшими порциями подкидывал чистый кипяток на края каменки — веером, чтобы не залить печь. Влажность в маленьком помещении начала подниматься очень медленно, но неотвратимо обволакивая тела. Температура росла не резким скачком, а ползла вверх градус за градусом, пробирая до самых костей, выдавливая из нас литры пота. Мы сидели на полках, скрежетали зубами, глухо стонали сквозь сжатые челюсти, но терпели, стараясь не ударить в грязь лицом перед тульской оборонкой. Рыжий Александр кряхтел не переставая, но тоже держался.
А потом Степа пустил в ход свою коронную фишечку.
Он достал из-под нижней полки деревянную шайку, в которой заранее развел горячей водой полбутылки «Жигулевского», зачерпнул этот мутноватый янтарный раствор ковшом и с оттягом плеснул в самую середину, на раскаленные докрасна камни.
Пшшшшх!
Парилку мгновенно заполнил одуряюще вкусный аромат свежеиспеченного ржаного хлеба и хмельного солода. Но вместе с этим хлебным духом с потолка на нас рухнул такой ком обжигающего жара, что всякие мысли о бизнесе вышибло из головы начисто. Воздух обжигал ноздри при каждом неосторожном вдохе. Какой там «обсудить вопрос»! Тут бы просто выжить, не сварившись вкрутую, и не сбежать с верхней полки с позорным визгом!