Страница 54 из 77
Глава 18
Я бы мог, конечно, беспечно отмахнуться и сказать что-нибудь в духе: «Да бросьте, Инесса Павловна, ничего страшного! Работайте себе на здоровье вместе, новый закон о предприятиях это вполне позволяет!»
Однако моя «халатность» в столь щепетильном вопросе могла бы ее не просто насторожить, а отпугнуть навсегда. Бабушка, всю жизнь прожившая в координатах жесткой советской морали, где всё регламентировалось, могла совершенно не воспринять мою капиталистическую вседозволенность. Или вообще посчитать нашу контору порочной и беспринципной. Действовать надо было тоньше. Найти лазейку в ее же системе координат.
Но как? С пылу с жару в уставшую голову спасительные идеи категорически не приходили. И тут меня внезапно выручил Толик.
— Да не переживайте вы так, Инесса Павловна! Выход есть, и он совершенно не сложный! И абсолютно законный.
— Какой же? — Инесса Павловна с сомнением перевела на него взгляд.
— Понимаете, — Толик откашлялся, напуская на себя солидность. — У нас в холдинге тоже есть определенные, очень строгие правила в кадровой политике. Особенно при приеме на работу близких родственников. Не поверите, но у нас в типографии сейчас сложилась похожая ситуация: работает одна семейная пара. Ну, не совсем еще семейная, но чует мое сердце, что скоро поженятся. И что прикажете делать?
— И-и-и… что? — на автомате повторила его вопрос Инесса Павловна, еще не понимая, куда этот лопоухий юноша клонит.
— По-хорошему, по старым правилам, надо жену уволить, — развел руками Толик.
— Это еще почему именно жену⁈ — мгновенно возмутилась бывший замглавбуха, грозно сдвинув брови.
Толик побледнел, поняв, что ступил на тонкий лед, и торопливо поправился:
— Ну… можно мужа! Это не суть важно! Проблему конфликта интересов это не отменяет. Кто-то должен уйти. И как нам быть?
Инесса Павловна на секунду задумалась и вынесла вердикт:
— Лучше уволить мужа.
Я едва не заржал в голос, но вовремя прикусил щеку изнутри.
— Нет! — торжественно провозгласил Толик. — Лучше… никого! Руководство холдинга ввело внутреннее правило: те сотрудники, которые висят у нас на Доске почета, сокращению и увольнению не подлежат. В том числе и по родственным мотивам!
— На Доске почета⁈ — Инесса Павловна от удивления качнулась на стуле. Для нее эти слова прозвучали как музыка, как долгожданный голос из «правильного» прошлого.
— Ну да! — Толика несло, он вдохновенно врал как по писаному. — И Сергей, и Алена — так зовут наших молодоженов — настоящие ударники труда! Передовики производства! Сутками в типографии пропадают, краской дышат, планы перевыполняют на двести процентов. И что, мы должны выбирать, кого из них выкинуть на улицу только из-за того, что они полюбили друг друга?
— Может все-таки… мужа? — снова с надеждой уточнила бабушка-снайпер.
— Никого! — отрезал Толик. — Раз они на Доске почета, значит, делом доказали, что могут в паре работать на благо предприятия, несмотря ни на какие родственные связи! Труд всё спишет!
Инесса Павловна откинулась на спинку скрипнувшего стула. Она напряженно обдумывала эту изящную бюрократическую конструкцию. И, судя по лицу, она ей категорически нравилась. В ней была правильная социалистическая логика.
— Это всё очень разумно устроено, — наконец кивнула она. — Но меня-то на вашей Доске почета нет. И Володи тоже.
Я понял, что Толик свою миссию блестяще выполнил, и, пока он не забуксовал, стремительно перехватил инициативу:
— Инесса Павловна, это дело наживное! Учитывая ваш грандиозный опыт и масштаб стоящих перед нами задач, я уже сейчас вижу, что вы туда попадете в первый же месяц работы. Вместе с внуком… ааа… за обеспечение бесперебойной работы компьютерной сети Володя там окажется. Гарантирую это как руководитель.
Инесса Павловна вздохнула, окончательно капитулируя:
— Значит, Володю увольнять не обязательно?
— Именно так. При этом — никакого кумовства, только поощрение ударников труда!
— Хорошо. Тогда договорились. И на курсы меня эти ваши коммерческие отправлять не надо. Зачем деньги предприятия впустую тратить? Там одни шарлатаны сейчас преподают. Просто обеспечьте меня всеми новыми методичками по налогообложению, кодексами и планами счетов. Я сама разберусь.
— Без проблем, — я радостно кивнул. — Закупим всю новейшую литературу и прямо вам на дом с курьером отправим.
Я демонстративно вытащил блокнот и записал: «Методички для И. П.».
Вроде бы мы всё обговорили. Все преграды были преодолены, совесть успокоена, алгоритм работы понятен. Я мысленно уже потирал руки, празднуя обретение идеального финдиректора.
Но Инесса Павловна не уходила.
Она продолжала сидеть на стуле, положив руки на колени. Она молчала и сверлила меня выжидающим, требовательным взглядом, явно ожидая чего-то еще. Чего-то очень важного, о чем мы, бестолковые коммерсанты, совершенно забыли. И я, глядя в ее стальные глаза, судорожно пытался сообразить: что я упустил?
— В принципе, мы все организационные вопросы решили… — осторожно произнес я, нарушив затянувшуюся тишину.
— Да. Но я Володю жду, — невозмутимо отозвалась Инесса Павловна, даже не шелохнувшись.
И тут меня осенило. Недавняя идея Толика насчет моего личного директорского кабинета внезапно засияла совершенно новыми яркими красками. Инесса Павловна — сотрудник, безусловно, уникальный. Настоящий бриллиант в сто карат, цены ей в наших реалиях просто нет.
Но находиться с ней в одном помещении полный рабочий день было… категорически невозможно. Жизненно опасно для моего бизнеса. По долгу службы я частенько несу клиентам такие вещи, от которых эту святую советскую женщину просто разорвет на части от возмущения. Ее большое сердце, привыкшее к кристальной честности, не выдержит той тонны блефа, недомолвок и наглого капиталистического вранья, которую я ежечасно выливаю на головы коммерсантов. Но в моем ремесле без подобного «техничного жонглирования словами» просто не обойтись. А при ней я буду постоянно краснеть и чувствовать себя расхитителем социалистической собственности.
Надо было срочно съезжать.
— Ждите-ждите! — я лучезарно улыбнулся, краем глаза поймав полный ужаса взгляд Толика, который внезапно осознал, что я бросаю его один на один с этим гранитным монументом. — Вы нас нисколько не стесняете! Располагайтесь! А я буквально на пару минут отлучусь по крайне важным делам.