Страница 41 из 77
Сам я человека, ради которого мы затеяли всю эту сложнейшую комбинацию, в глаза никогда не видел. Зато Клещ, после близкого знакомства с дубинкой Кабана, описал его довольно точно. Я медленно обводил взглядом кабинки, отделенные друг от друга нелепыми ширмами из бамбука, просеивая немногочисленных вечерних посетителей через словесный портрет.
Ага! А вот и нужная нам физиономия. Я безошибочно выцепил нашу мишень. Описание, выбитое из Клеща, оказалось на редкость точным, до мельчайших деталей.
В угловой кабинке сидел невысокий, полноватый мужичок в добротном, но старомодном сером костюме. На его макушке жалко топорщился клочок рыжеватой шевелюры. Глаза были слегка навыкате, придавая лицу вечно удивленное выражение, а на подбородке нервно подрагивала жидкая козлиная бороденка.
Мужичок сидел в полном одиночестве, сверлил немигающим взглядом входную дверь и с напряженной серьезностью накалывал на вилку разваливающиеся японские роллы.
Я усмехнулся про себя. На его месте я бы тоже глаз от входа не отводил. Заместитель начальника станции по грузовой и коммерческой работе Валерий Борисович Фильчев преданно ждал своего уличного подельника Клеща. Да не одного, а с заветным холщовым мешком, доверху набитым государственными деньгами.
Я легонько толкнул Степана локтем в бок и едва заметно кивнул в сторону углового столика:
— Гляди. Вон наш Валерка сидит. Харчуется экзотикой.
Степан мгновенно срисовал цель, оценил обстановку, и повернулся к застывшей рядом официантке:
— Нашли мы своего друга, девушка.
— Вам чего-нибудь принести? — поинтересовалась она, переступая с ноги на ногу. — Водки?
Я посмотрел на подвешенные к потолку китайские фонарики, перевел взгляд на девушку в столовском фартуке и с невинным лицом поинтересовался:
— А саке у вас нет?
Девушка растерянно заморгала. Ее брови поползли вверх, на лице отразился напряженный мыслительный процесс.
— Эээ… чего? Саке? — она неуверенно пожевала губами. — Это… ликер?
Я снисходительно улыбнулся, понимая, что требовать от бывшей профсоюзной пельменной японской аутентичности — это уже перебор.
— Забудьте, — я примирительно махнул рукой. — Принесите нам чай. Обычный зеленый чай.
Мы со Степаном неспешной, уверенной походкой направились прямо к угловому столику чиновника. Фильчев был так увлечен процессом расчленения неподатливого японского ролла с помощью вилки, что заметил нас только тогда, когда мы выросли прямо перед ним, загородив тусклый свет китайских фонариков.
— Валерий Борисович? — я сделал вежливую паузу и слегка склонил голову. — Приятного аппетита.
Он вздрогнул. Вилка с куском риса замерла на полпути к открытому рту. Чиновник поднял на нас свои слегка навыкате глаза, торопливо проглотил то, что уже успел сжевать, и с ноткой начальственного раздражения в голосе ответил:
— Спасибо… А мы, простите, знакомы?
— К нашему огромному сожалению, — я растянул губы в вежливой улыбке, — пока только заочно.
Редкие рыжеватые брови Фильчева поползли вверх, собирая на лбу гармошку морщин. Жидкая козлиная бороденка непонимающе дернулась.
— Заочно? Это как понимать? Вы вообще кто?
Вместо ответа мы со Степаном, не дожидаясь приглашения, отодвинули стулья и опустились за его столик. Степан предусмотрительно сел с краю, отрезая чиновнику единственный путь к бегству из кабинки. Я же устроился прямо напротив.
Щелкнули металлические замки моего портфеля. Я неторопливо запустил руку внутрь, извлек папку и вытащил на свет нужный лист. Аккуратно, двумя пальцами, я пододвинул его по столешнице прямо к тарелке с роллами.
— Вот, Валерий Борисович, вы на днях один крайне интересный документик изволили подписать, — будничным тоном произнес я. — Гарантийное письмо от лица управления железной дороги. Ознакомьтесь, пожалуйста. Освежите память.
Фильчев брезгливо опустил вилку и нехотя взял бумагу. Сначала он посмотрел на нее просто как на досадную помеху своему ужину. Но как только его взгляд сфокусировался на знакомом казенном бланке, на сумме и на собственной размашистой подписи, скрепленной синей печатью, произошло нечто поразительное.
Буквально за пару секунд этот вальяжный кабинетный интриган изменился в лице до неузнаваемости. Кровь отхлынула от его щек. Он побелел так резко, словно прямо за нашим столиком столкнулся со старухой с косой. Кожа приобрела землисто-серый оттенок, а на лбу мгновенно выступили капельки холодного пота.