Страница 40 из 77
— Из какой положено, — отрезал Степан. — Всё, пошли.
Из машины мы вышли все вместе. Кабан и Гарик, натянув на лица дежурные равнодушные маски, неспешно двинулись в обход здания, к служебному черному входу. Ну а мы втроем — я, убитый горем Клещ и замыкающий Степан — направились к парадным дверям управления.
На пропускном пункте дежурный ВОХРовец лениво поинтересовался, куда мы направляемся. Я с вежливой улыбкой пояснил, что мы за компенсацией, и показал краешек гарантийного письма. Нас без проблем пропустили, махнув рукой в сторону длинного коридора, где располагалась бухгалтерия и касса.
Пройдя по потертому паркету, мы нашли нужную дверь. Я коротко постучал и уверенно открыл дверь. За мной, шаркая ногами, ввалился Клещ, а следом, как тень, скользнул Степан, сразу прикрыв за собой дверь и отрезая путь к отступлению.
Внутри за стеклянной перегородкой восседала кассирша — классическая советская бюрократка с высокой прической и подозрительным взглядом поверх очков. Увидев странную троицу, она попыталась попить нам крови.
— А вы, собственно, кто такие? — поджала она губы, отодвигая поданные Клещом бумаги. — И почему вас так много? Где сам получатель? Я без личного присутствия и подтверждения руководства такие суммы…
Но я не дал ей даже шанса завести эту шарманку. Включив свой лучший адвокатский напор, я подошел вплотную к окошку.
— Минуточку, уважаемая. Доверенность на получение средств имеется? Имеется. Нотариально заверена? Заверена, печать и подпись стоят. Паспорт доверенного лица — вот он, перед вами. Личность удостоверена. Подпись Фильчева Валерия Борисовича на распоряжении есть. Поэтому не парьте нам мозг бюрократией, проводите операцию и отдавайте деньги. У нас время расписано по минутам.
Мой поставленный голос и упоминание фамилии замначальника подействовали безотказно. Кассирша недовольно цыкнула, но спорить с идеально оформленными бумагами не рискнула.
Из-за гиперинфляции девяносто второго года и огромной суммы компенсации за вагоны сахара, денег мы получили прямо мешок. Вот натурально — кассирша выдала нам увесистый холщовый банковский мешок, набитый пачками свежих купюр.
Клещ дрожащей рукой коряво расписался в расходно-кассовом ордере, Степан молча, но забрал мешок с подоконника кассы, и мы, попрощавшись, двинулись на выход. Половина дела была сделана.
Может, Степан временами и был излишне горяч, а его методы отдавали откровенной уголовщиной, но свое слово он сдержал железно.
Клеща мы благополучно доставили обратно к нашему обшарпанному зданию ДОСААФ живым и почти невредимым. Его паршивое настроение от того факта, что мимо его разбитого носа проплыл мешок хрустящих наличных, естественно, не в счет.
Вытащив поникшего бандита из «Волги», мы передали его с рук на руки парням из «Рубежа». Те без лишних вопросов взяли его под микитки и вновь препроводили в знакомый подвал. Убивать или калечить Клеща мы не собирались — уговор есть уговор. Мы его обязательно отпустим на все четыре стороны, снабдив билетом до его Ревякино, но только чуть позже. Часа через три-четыре. Ровно для того, чтобы этот бритоголовый мститель не успел добраться до ближайшего телефона-автомата и испортить нам всю малину.
Следующий, финальный этап нашей «делюги» был крайне важен и чертовски рискован. Собираясь в кабинете, я краем глаза заметил, как Степан распахнул пиджак и нацепил на оперативную кобуру. И лежал в ней уже не мелкокалиберный Марголин. Из потертой кожи тускло поблескивала вороненая сталь серьезного боевого ствола. Того самого пистолета, которым мой напарник так убедительно размахивал во время нашей авантюры с продажей «Чайки».
— Думаешь, всё будет настолько плохо? — спросил я.
Степан перехватил мой взгляд.
— Ну, мы с тобой, Олег, не на рыбалочку с удочками собираемся. Всё может пригодиться. Лучше перебдеть.
В глубине души я был с ним категорически не согласен. То, что мы сейчас проворачивали, как раз и можно было с полным правом назвать самой настоящей рыбалкой. Или даже крупной охотой. Мы насадили наживку и теперь шли подсекать очень жирного хищника. По крайней мере, охотничий азарт внутри меня бушевал просто сумасшедший.
На этот раз, собирая группу силовой поддержки, мы кардинально сменили тактику. Мы не стали брать с собой фактурных Кабана и Гарика. Нас сопровождали двое хмурых, немногословных и очень цепких мужиков, в недавнем прошлом опытных оперов. Нам требовались не столько пудовые кулаки и умение ломать стулья, сколько мозги, выдержка и знание следственных процедур.
Мы припарковали машину неподалеку от заведения под претенциозным названием «Белая сакура». Оперов мы оставили в салоне: их задачей было контролировать вход, отсекать возможные сюрпризы с улицы и прикрывать наш отход, если переговоры вдруг перейдут в горячую фазу. А мы со Степаном, поправив пиджаки, направились прямиком в зал.
«Белая сакура» во всей своей красе демонстрировала реалии отечественного общепита эпохи первоначального накопления капитала. Еще месяца три назад это помещение, судя по характерной кафельной плитке на полу и неистребимому запаху вчерашних щей, было обычной ведомственной столовой.
Новые владельцы изо всех сил пытались натянуть экзотическую сову на азиатский глобус. «Японский стиль» здесь создавался исключительно с помощью китайских красных фонариков с золотой бахромой, развешанных под потолком на леске, и огромных бумажных вееров с нарисованными драконами, которые пришпилили к стенам на саморезы.
Для пущего восточного колорита на одной из стен кто-то нарисовал гуашью цветущую ветку и гору Фудзи, подозрительно похожую на синий треугольник. На подоконниках тоскливо пылились пластиковые деревца бонсай. Но главным предметом гордости хозяев были две блестящие дешевым хромом катаны, угрожающе скрещенные прямо над барной стойкой.
С формой персонала здесь решили вообще не заморачиваться — видимо, на шелковые кимоно бюджета уже не хватило. Подошедшая к нам девушка-официантка была одета в классику столовых: обычная белая блузка и строгий черный фартук.
— Добрый вечер! Вам столик? — дежурно заученно улыбнулась она.
— Спасибо, но не надо, — вежливо ответил я. — Нас уже ждут.
— Ага. И кто это вас ждет?
Я начал внимательно осматривать полутемный зал.