Страница 34 из 77
— Короче, — уже будничным тоном резюмировал я. — Надо просто поменять стратегию. Не хотят продавать — их проблемы. Звоним другому поставщику. Слава богу, оружейных производств в стране хватает, нам есть из кого выбирать.
Степан задумчиво потер подбородок, переваривая мою тираду, а затем медленно произнес:
— Слушай, Олег… Ну, другие поставщики — это, конечно, правильно. Зацикливаться не стоит. Но, может, я всё-таки попробую узнать, кто конкретно ТОЗ к рукам прибрал? Что там за «внешнее управление» такое нарисовалось, что даже Зимова послали?
— Юрий Иванович уже этим занимается, — окончательно приходя в себя, отозвалась Люда. — Он как из кабинета директора вышел, аж багровый был от злости. Сказал, что всех на уши поставит, но выяснит.
Бывший опер хмыкнул, доставая из кармана пачку сигарет и разминая фильтр пальцами.
— У нас с генералом разные методы работы. Зимов — птица высокого полета, он пойдет по верхам. Будет в министерства звонить и у генералитета выспрашивать, — Степан хитро прищурился. — Ну а мы… А мы по низам покопаем.
— Ну, это чуть-чуть попозже, — остановил я его оперативную мысль. — Нам надо сначала закопать кое-кого другого.
— Это да, — покладисто согласился Степан, вертя в пальцах нераскуренную сигарету. — Я предлагаю начать с классического наружного наблюдения. Сядем ему на хвост, поглядим на этого Фильчева. Куда ездит на своей вишневой «Ниве», с кем встречается неформально, чем вообще дышит вне министерских стен.
— Не буду спорить, — кивнул я. — Тут ты разбираешься на порядок лучше меня. Но я бы…
Что именно сделал бы я, сказать так и не успел.
В дверь негромко, неуверенно постучали, ручка дернулась, и створка приоткрылась. В образовавшуюся щель заглянул Илья.
Если в его прошлый визит следы жестокого пресса на промзоне были еще совсем свежими, то сейчас, спустя несколько часов, они успели войти в полную силу. Лицо коммерсанта расцвело всеми оттенками патологоанатомической палитры. Гематомы налились тяжелым багрово-сливовым цветом, отек раздался вширь, превратив физиономию парня в одутловатую маску. Левый глаз заплыл окончательно, скрывшись за вздувшейся синюшной подушкой, а разбитая губа вывернулась наружу, делая его похожим на человека, который пытался поцеловать полный пчел улей.
Зрелище было не для слабонервных. Люда, только-только успокоившаяся после своего фиаско на заводе, при виде Ильи ойкнула.
— Я не помешаю? — глухо, с трудом ворочая распухшим языком, поинтересовался Илья.
— Людмила, это уже ко мне, — мягко, но безапелляционно произнес я, вставая из-за стола. — Вы лучше идите пока. Подумайте над запасными вариантами по поставщикам. А мы, как только освободимся со Степаном, сразу к вам подойдем.
Люда торопливо кивнула и пулей выскочила в коридор, напоследок с нескрываемым ужасом оглянувшись на изуродованное лицо Ильи.
Как только дверь за ней закрылась, Илья прошел к столу и грузно опустился на стул.
— Вас что… опять избили? — опешил я, вглядываясь в его заплывшие глаза.
— Нет, вы что, — Илья с трудом пошевелил разбитыми губами, поморщившись от боли. — Это просто отек пошел. Мне позвонили.
— Кто? — подобрался я.
— Один из тех бандюков, — глухо ответил коммерсант. — Они по именам не представлялись, но чтобы я не сомневался, описали нашу встречу в промзоне. В деталях. Вплоть до того, какого цвета на главном был спортивный костюм и как именно я маму звал.
Степан мгновенно включился в разговор, придвигая свой стул ближе:
— Что они хотели?
— Сказали, что мне надо подписать одну бумажку, — Илья тяжело вздохнул. — Если подпишу и буду держать язык за зубами — вернут часть денег за сахар.
— Много? — спросил я.
— Нет, копейки. Типа, жест доброй воли от «уважаемых людей», чтобы мне с голоду не помереть, — Илья сжал кулаки. — А если не подпишу, пообещали, что найдут меня и живым под товарный поезд кинут.
Я торжествующе посмотрел на Степана. Бывший опер ответил мне коротким, понимающим кивком. Мои догадки оправдались на все сто процентов. Фильчев, эта канцелярская крыса, оказался невероятно жадным ублюдком. Он не только грабанул предпринимателя, но и рассчитывал получить компенсацию из кассы своей же родной конторы.
— Я, кажется, прекрасно догадываюсь, что именно вас просили подписать, Илья Алексеевич, — я откинулся в кресле, довольно потирая руки. — Что вы им ответили на это заманчивое предложение?
— Сказал, что мне надо подумать, — Илья шмыгнул распухшим носом. — Бросил трубку, взял такси и полетел к вам.
— Мудрое решение! — я не удержался и хлопнул ладонью по столу. — Просто отличное! Так-так-так…
В моей голове с бешеной скоростью, со щелчками, начали вставать на свои места элементы сложнейшей мозаики. Если раньше мы собирались просто следить за Фильчевым в надежде поймать его на какой-нибудь левой встрече, то теперь он сам, своими же руками, давал нам идеальный рычаг. Я нащупывал нить. Шел по тонкой, извилистой тропке логики, ускоряя шаг. Я почти видел финал… Вот-вот ухвачу…
Есть! Схема сошлась идеально. Красиво, элегантно и без единого изъяна.
— Илья, — сказал я, глядя на коммерсанта горящим взглядом, — у вас есть их телефон? Контакт, по которому с ними можно связаться?
Илья молча залез в карман порванной куртки, достал измятый клочок газеты с нацарапанными на полях шариковой ручкой цифрами и с силой бахнул его на стол передо мной.
— Отлично! — я расплылся в широкой, совершенно неуместной для текущей ситуации улыбке. — Вы им прямо сейчас позвоните…
Илья вздрогнул. На его изуродованном лице отразилась такая неподдельная мука, словно я предложил ему добровольно сунуть голову под циркулярную пилу.
— Я⁈ — сипло переспросил он.
— Именно вы! — я безапелляционно ткнул указательным пальцем прямо в его сторону. — И вот что вы им скажете…
Илья смотрел на бумажку с номером так, словно это была не вырванная из газеты полоска, а чека от боевой гранаты.
— А мне точно… точно с ними по телефону говорить надо? — с отчаянной надеждой на чудо протянул он.
Было видно, что рандеву на промзоне напугало его до такой степени, что одна лишь мысль о необходимости снова общаться с этими отморозками, пусть даже по телефону, доводила его до желудочных коликов.
Степан, который к этому моменту уже окончательно раскусил мою задумку и мысленно аплодировал, по-отечески опустил ладонь на плечо коммерсанта:
— Надо, Илюха. Надо. Соберись.