Страница 33 из 77
Глава 11
— Что стряслось? — в один голос выпалили мы со Степаном, глядя на эту картину крушения надежд.
Люда судорожно всхлипнула, размазывая черные подтеки по щекам, и выдавила из себя:
— Они нас послали!
— Кто послал? — я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает адреналин. — Куда послал⁈
— ТОЗ! Нас! Нахрен! — звонко, на весь коридор выкрикнула Люда.
— Короче, пошли в кабинет, — Степан мгновенно оценил обстановку, взял Люду под локоток и решительно направил ее вперед. — Не дело посреди коридора на весь этаж о таких вещах трепаться.
Мы зашли не в «Рубеж», где сейчас сидели бойцы, а в офис «РеалLex» — там было гораздо меньше лишних ушей. Сидящий в углу за компьютером Толик, увлеченно стучащий по клавишам, был не в счет.
Мы расселись по стульям. Я пододвинул Люде стакан с водой.
— Ну, пей и рассказывай по порядку, — попросил я, откидываясь в кресле.
— А что тут рассказывать? — она сделала глоток, стуча зубами по стеклу. — Говорю же — послали!
— Чуть больше деталей, Людмила. Мы юристы, мы работаем с фактами.
— Деталей? — она горько усмехнулась, отставляя стакан. — Деталей вам⁈ Хорошо, вот вам детали! Мы приехали. Нас встретили по высшему разряду. Хорошо встретили, мне даже букетик в руки сунули на проходной! Потом мы пошли прямиком в кабинет к генеральному директору. Попили чаю из красивого сервиза, потрепались о погоде, о былых заслугах Зимова…
— А дальше? — поторопил Степан, постукивая пальцами по столу.
— Мы очень много чаю выпили! — Люда всплеснула руками. — Потом Зимов дал слово мне. И я начала… как дура набитая! Улыбалась, графики им показывала, расписывала, какие объемы и сколько мы у них закупать будем. Говорила, что мы их ассортимент от и до изучили, нашли точки соприкосновения, зоны роста для сбыта на гражданском рынке! А эта рожа… директор их… он сидел, гривой своей седой махал и в ответ мне так ласково улыбался. А под конец, когда я выдохлась, выдал: извините, мол, но у завода теперь другие интересы.
— Какие еще, к черту, интересы? — не понял Степан.
— Вот и Юрий Иванович тоже у него спросил — какие⁈ А тот глазки опустил, ручкой отмахнулся и заявляет: «У нас теперь на предприятии внешнее управление. И вся гражданская продукция будет уходить только по одному каналу».
— По какому еще каналу⁈ — я подался вперед, мгновенно улавливая в этой формулировке коррупционный душок. «Внешнее управление» и «один эксклюзивный канал» в девяносто втором году означали только одно: завод кто-то плотно подмял под себя.
— А я знаю⁈ — Люда перешла на повышенные тона. — Он нам больше вообще ничего не рассказал! Только то, что контракты уже подписаны. Встал, пожал Зимову руку, и нас вежливо, но очень настойчиво выпроводили в коридор. Всё!
— И… по какому поводу тогда эти слезы? — я искренне не понимал масштабов трагедии, глядя на ее распухший нос.
— Как по какому⁈ — возмутилась она, глядя на меня как на умалишенного. — Нам под задницу пинка дали! Прямым текстом сказали, что ни винтика, ни патрона, ни одного ствола нам не продадут! У нас магазин пустой стоит, витрины голые!
— Ну и дураки. Им же хуже! — я пожал плечами.
— Кому хуже⁈ Олег, ты в своем уме? Ну у них же ЗАВОД!
— Ну и что? — я хмыкнул, глядя на вытянувшееся лицо своей партнерши. — Знаешь, сколько таких заводов по этому городу раскидано? А по всей стране сколько их дымит? Ты только на секунду подумай, сколько фабрик и оружейных концернов за границей! Там не просто заводы, там целая вселенная. Огромная, производящая миллионы единиц товара! И знаешь, кто на самом деле рулит этой вселенной? Кому она подчиняется?
Люда шмыгнула носом.
— Кто?
— Продажи! — я припечатал ладонью по столешнице. — Сбыт!
Люда и Степан красноречиво переглянулись. Бывший опер скептически скривил губы и пожал плечами, всем своим видом показывая: «Пускай Маньков чудит, у него бывают заскоки».
Я прекрасно понимал их реакцию. До них это еще просто не доходило. Подавляющее большинство людей в бывшем Советском Союзе до сих пор свято верило, что Завод — это центр мироздания. Это абсолютная власть и крутость. В их советском менталитете миром правили сталь и бетон. Там, где расплавленный металл кипит в мартеновских печах, где токарные станки сутками снимают стружку, а многотонные молоты бьют так, что земля под ногами дрожит — там сила!
Но я-то пришел из будущего. Я знал наверняка: миром правят вовсе не суровые красные директора. Балом правят ребятки в чистых белых сорочках и дорогих галстуках, которые умеют красиво упаковать товар, найти клиента и счастливо заорать в телефонную трубку: «Продано!».
Я знал это наверняка. Но теперь в этой простой капиталистической истине мне нужно было срочно убедить своих приунывших помощников.
— Мы найдем других поставщиков, — твердо сказал я, глядя Люде прямо в глаза. — А ТОЗ… Вот помяни мое слово: пройдет год-другой, и они на коленях к тебе приползут. Будут умолять, чтобы ты выделила им хоть полочку на своих витринах!
Люда перестала промокать глаза салфеткой и посмотрела на меня со смесью жалости и абсолютного неприятия.
— Да что за ерунду ты говоришь, Олег! — с надрывом воскликнула она. — Это же гигант! Оборонка! Кто к кому приползет⁈
И тут меня понесло. Я вскочил со стула, чувствуя, как внутри бурлит раздражение от этой непробиваемой советской зашоренности.
— Да скоро все эти ваши незыблемые гиганты начнут лопаться как мыльные пузыри! — рявкнул я, активно жестикулируя. — Как петарды — пуф, пуф, пуф! В один прекрасный день до их напыщенных «красных директоров» вдруг дойдет страшная истина: их ружья, алюминиевые кастрюли, экскаваторы и мотоциклы надо… продавать! А они этого делать физически не умеют! У них нет ни понимания рынка, ни хватки! Они будут сидеть на своих широких задницах и тупо ждать, когда к ним придет покупатель с вагоном денег. А он не придет!
Я замолчал, тяжело дыша. Толик в углу даже печатать перестал, уставившись на меня поверх монитора. Люда со Степаном сидели притихшие, ошарашенные моим внезапным агрессивным монологом.
Я вдруг отчетливо понял, что слишком сильно разошелся. Опять меня занесло на повороте. Для человека из начала девяностых я сейчас нес крамольную дичь, покушаясь на святое — на величие производства.
Я медленно, глубоко выдохнул, заставляя себя успокоиться.