Алиби не будет

— Ваше превосходительство, прапорщик Карабаглы. Георгиевский кавалер, сын известного бека, офицер по особым поручениям. Рекомендован господином Подшибякиным. Думаю ему и поручить…

— Ну-ну, — генерал бесцеремонно разглядывал прапорщика. — Что ж, попробуем. Подойдите, голубчик. Подготовьте список с адресами наиболее активных большевиков. Срочно. Затем поручим вам еще одно деликатное дельце.

— Слушаюсь, ваше превосходительство. Если вы имеете в виду Шаумяна, Джапаридзе…

— Именно, прапорщик, — прервал генерал. — Только установить необходимо подлинное местожительство, чтобы изолировать без особого шума. Вы меня понимаете?

— Так точно.

— Тогда действуйте, голубчик.

Карабаглы вышел и, присев к своему столу, продиктовал машинистке распоряжение градоначальника. Все это время он мучительно искал способ предупредить.

К столу подошли двое. В одном Исламбек узнал усатого маузериста, которого не раз видел в городе. Другой — поручик с холеным лицом — нагловато прищурился.

— Мы желаем, прапорщик, попасть к господину градоначальнику.

Исламбек ответил, почти не скрывая неприязни:

— Господин Смирнов занят, не принимает.

Усатый маузерист, вздернув брови, покачал головой к опустил свою тяжелую лапу на маузер.

— Господин прапорщик, доложи начальство… Приехал князь Лалаев! Понимаешь?!

Руки машинистки застыли над клавишами. Лалаев усмехнулся. Исламбек никогда раньше не видел Лалаева, но знал, что поручик слыл отчаянным кутилой и картежником. Не желая терять времени, он доложил.

— Пропустите, — поспешно распорядился градоначальник.

— Слышишь, Каро, в нас нуждаются, нас ждут, — бросил Лалаев спутнику. Но сказано это было явно для Исламбека.

Их появление встревожило Исламбека. «Отчего это, — подумал он, — Смирнов, который никого не принимает, сделал для них исключение? Может быть, их визит связан с готовящейся операцией? Списки большевиков… Неужели этими руками будут осуществлять убийства?»

— Господин Карабаглы, — проворковала секретарша. — О чем вы задумались? Диктуйте.

— Да, да! Пожалуйста. Степан Георгиевич Шаумян, улица Биржевая…

Дверь кабинета распахнулась. Смирнов, поманив Исламбека, отвел его в сторону.

— Господин Карабаглы, — он говорил свистящим шепотом. — Список передадите человеку по фамилии Буров. Он подойдет к вам в течение часа. Пусть уточнит, точно ли эти большевики проживают по названным адресам. И ничего больше, слышите. Никакого шума. Ясно?

— Не совсем, господин градоначальник.

— Ну и ну! Уж не думаете ли вы, голубчик, что «товарищи» будут представлены к награждению? Забыли банкет у Тагиева… — Он замялся. — Мы, правда, официально ничего не обещали. Только подготовка. Исполнением пусть занимаются другие.

Исламбек понимающе улыбнулся.

— Хотелось бы уточнить одну деталь. Нужно ли включать в список Сако, Гайка и…

— Ни в коем случае! Эсеров, демократов и меньшевиков не трогать. С ними можно договориться. Только большевики.

— Слушаюсь.

Исламбек закурил и вернулся к скучающей секретарше. Она отложила зеркальце, кокетливо взбила пушистые рыжие волосы над узенькой полоской лба.

— Господин прапорщик, вы кажется расстроены? Не мешало бы развеяться. Как вы относитесь к женщинам?

Исламбек игриво причмокнул губами и вздохнул.

— Как нельзя лучше. Но к чему вы?

— Ах, я так. Просто у меня есть подруга Светлана Ермакова — жена морского офицера. Очень милая особа. Чудесно играет на гитаре, поет. А вам так не хватает развлечений.

— С великим удовольствием, Анна Сергеевна. Обожаю романсы, да еще под гитару. К сожалению, в ближайшие дни вряд ли. Сами понимаете, — он кивнул на дверь. — Разве что нам с вами в «Дикую кошку» закатиться, отметить начало совместной работы?

* * *

Освободились только в восьмом часу. Образцова спрятала машинку, перебрала бумаги и уселась ждать Исламбека. Прапорщик задерживался. Очень милый мальчик, думала она. Такой молодой, а позади фронт, госпиталь. Прямой взгляд, густые брови над темно-шоколадными глазами, чуть широковатый нос, умопомрачительной красоты усики, чудные зубы под алой полоской нецелованных губ. И волевой подбородок с соблазнительной щербинкой… Может, закрутить самой? Или все же уступить Светке? Она, бедненькая, томится в одиночестве. Ладно, вечер покажет.

Щелкнула дверь, из кабинета вышел Исламбек. По его взгляду Анна поняла: он боялся, что она уйдет. Эх, молодо-зелено… Она встала и взяла со стола сумочку.

— Я готова, господин прапорщик.

— Да-да! Сейчас… Я так рад, что вы меня подождали. — Он предупредительно распахнул дверь. — Прошу! Генерал велел взять его экипаж и проводить вас. Все-таки время позднее.

Кафе-шантан «Дикая кошка» выглядел точно так же. Дым, смрад, пьяные визги, хохот, аппетитные запахи. Метрдотель поспешил навстречу, предложил уютное место за колонной. Тебя не видно, а ты видишь всех. Отлично. Исламбек передал даме меню с картой вин, вытащил коробку «Дарданелл» и с удовольствием закурил. Теперь можно оглядеться. Кажется, знакомых нет. Это неплохо. Он незаметно взглянул на часы. Двадцать минут девятого. Дюпо появится в девять. Время еще есть.

— Дорогой Исламбек, вы разрешите обращаться к вам так? После работы, разумеется! — Получив согласие, она улыбнулась и продолжала: — Я заказала на нас обоих. Не хотела мешать, вы были заняты своими мыслями. Неприятности?

— Почему вы решили?

— Мне кажется, вы несколько возбуждены после тет-а-тет с генералом.

— О, вы — ясновидящая. Может, и судьбу предскажете?

— Пожалуйста. В хиромантии для меня нет тайн. Положите руку на стол. Раскройте ладонь. Так. Теперь смотрите мне прямо в глаза. Сосредоточьтесь на каком-нибудь эпизоде из зашей жизни. Я вижу вас в богатом доме. Много слуг. Похожий на вас мальчик. Видимо, брат. Да, вы близнецы. Между вами и остальными раздвигается пропасть. Из нее бьет багровое пламя. Я вижу фронт. Взрыв, появляется лицо девушки. Очень красивая. И опять трещина, только на сей раз заполненная до краев черными розами. Дайте мне вашу руку и не отводите взгляда. Вас ждет неординарная судьба, мой друг. Вы станете большим человеком, но впереди много горя. Вижу детей. Они не ваши, но занимают место в вашем сердце. А это кто? Опять женщина. Русская, необычайной красоты.

Образцова весело рассмеялась. Ей здесь нравилось. Даже внешне она естественно вписывалась в атмосферу этого зала.