Страница 28 из 260
— Умоляю вас, признайтесь. Любовь? За дачу ложных показаний… Признайтесь, юноша!
Исламбек молча кивнул. Аслан поднялся и спросил серьезно:
— Я ее знаю?
Карабаглы снова кивнул. Аслан озадаченно прищурился.
— Кто же… Подожди, Ислам! Ну, брат, тебе можно только позавидовать!
Исламбек добро взглянул на товарища.
— Правильно! Завидуй.
Аслан выбежал и буквально через несколько минут вернулся, неся букет — полураскрывшиеся бутоны алых и белых роз.
— Передай от меня Эмилии и скажи, что я рад за вас. Дай лапу, черт! — Он крепко пожал руку Исламбека. Поздравили и ребята.
— Чтоб ваша любовь цвела вечно!
— Такое дело нужно отметить!
— Спасибо, друзья. Будет. Все будет.
* * *
Уложив детей спать, они потушили свет и забрались в глубокое кресло Ширвани. Эмилия прижалась щекой к лицу Исламбека, он крепко ее обнял.
— Скажи, Миля, за что ты меня любишь? Я все стараюсь и не могу понять.
— Вот за это как раз и люблю, что не можешь понять.
Она закинула руки и притянула к себе Ислама.
— Я люблю тебя и хочу, чтобы между нами все было открыто и честно. Таким я тебя узнала и не хочу разочаровываться. Где ты пропадаешь целыми днями? Я имею право это знать?
Исламбек улыбнулся и спрятал лицо в ее пышных волосах.
— Как хорошо! Ты имеешь право на все, дорогая. На все мои личные секреты, тайны, знакомства. Но то, о чем ты спрашиваешь, не моя тайна. Я уже говорил, что ты узнаешь, только позже. И потом: я ведь доверяю тебе и не спрашиваю, чем ты занимаешься после работы, где пропадаешь по вечерам.
— А мне нечего скрывать. Я — большевичка. И после школы сотрудничаю в «Бакинском рабочем».
Исламбек нежно ее поцеловал.
— Подожди! — Эмилия развела кольцо рук, встала и подошла к окну. — Недавно я ехала в Балаханы, в школу. В вагоне ко мне привязался какой-то подозрительный тип. Я сразу поняла, что он из охранки… Значит, за мной следят.
— Но «охранки» давно нет.
— Может быть. Но все равно встреча не была случайной.
Теперь поднялся и Исламбек.
— Ты рассказала товарищам? Там, у себя…
— Конечно. Послушай, Ислам, я все хочу спросить. Ты в какой-нибудь партии состоишь?
— Нет. Разве, что в партии Ширвани. — Исламбек улыбнулся.
— Жаль.
— Да кто меня примет, скажем, в твою партию? Пойми, я — бек, сын бека. Кто мне поверит у вас?
Эмилия подошла к Исламбеку и ласково коснулась его лба.
— Доверие партии нужно заслужить. Я тоже, милый, дочь потомственного дворянина. Покойный отец имел под Петербургом поместье.
— Ты… дворянка?
Она церемонно наклонила голову.
— Перед вами баронесса, урожденная Богданович.
Он удивленно вскинул брови.
— Откуда же у вас, госпожа баронесса, столь прогрессивные взгляды? — Он рассмеялся. — А ты хитрая. Помню, как ты тогда с петербургский расстрелом…
— Приходится быть осторожной. А кстати, что это за личные тайны? Женщина? — Она погрозила пальцем. — Смотри у меня. — Она сразу заметила, как помрачнел Исламбек.
— Ислам…
— Прости, Милечка. Надо было раньше рассказать тебе о Багире…
Они долго молчали. Эмилия сказала тихо и грустно.
— Какая трагическая судьба. Страшно.
В передней звякнул колокольчик. Эмилия вздрогнула, сжала руку Исламбека.
— Поздно! Кто это может быть?
— Слышишь, три звонка и — с интервалом — четвертый. Значит, Аслан. Зажги, пожалуйста, свет, я открою.
Вошел безукоризненно, одетый господин. Черная пара, лакированные ботинки, небрежно накинутый на плечи плащ, изящная трость в руках.
— Простите, Исламбек Карабаглы здесь проживает? — Он водрузил на нос пенсне.
— Да. Это я. Чем обязан?
— Простите. Вы что не узнали меня, бек? — Пенсне слетело, сразу исчезли и брезгливые складки у рта.
— Боже, Аслан?! Ну и ну…
— Что, напугал? — Аслан довольно улыбался.
— Слушай. Твое дело — театр. Искренне говорю. У тебя прирожденный талант, ослиная твоя голова! Тебя беречь надо.
— Бирочку нацепить на шею. Ничего, придет время, и я еще выйду на сцену в пьесах Шекспира, Горького, Ахундова…
— Ислам, что случилось? Здравствуйте… Ой, Аслан, это вы?
— Конечно, я! Только одежда не моя. Из проката. Бек передал вам мои поздравления?
— И чудесный букет. Спасибо вам, дорогой друг.
— Я желаю вам обоим… Вот такого счастья. — Он широко развел руки. — Дети спят? А я за тобой, Исламбек. Внизу фаэтон. И нацепи все свои регалии, пригодится.
Эмилия беспомощно смотрела на них. Как ей не хотелось отпускать Ислама в такое время. И хотя бы знать: куда?
— Неужели это необходимо… ехать так поздно?
Исламбек взял ее руку, коснулся губами и ушел одеваться.
— Да не волнуйтесь вы, сестра. Он для меня ближе брата. Эх, есть идея. Жаль, что вы не можете часа на два оставить детей. Поехали бы с нами.
Эмилия не колебалась. Дети спокойно спят до утра, да и Али Гулу дома.
— Надолго?
— Не больше трех часов.
— Как мне одеться?
— Понаряднее.
— Я быстро. — Она побежала переодеваться. Аслан восхищенно цокнул.
— Вот это жена!
Бряцая шпорами, вошел Исламбек.
— Ты что? Зачем тебе Эмилия? Ей своих дел хватает. И потом… Она же ничего не знает.
— Не сердись, бек. На улицах неспокойно. Полно всякой шушеры да патрулей. Вдвоем мы можем привлечь внимание. А так… внимание переключится на даму. И не волнуйся. В случае чего, два таких боевика, как мы, стоят сотни. Я шкурой чувствую, что за мной следят чьи-то глаза. А засечь пока не могу.
— Этим и вызван маскарад?
— А то! — Он перевел разговор: — Не будь ты моим другом, я умчал бы Эмилию на край света.
Даже в тусклом свете лампы Эмилия выглядела очаровательно. Длинное вечернее платье подчеркивало стройность фигуры, шляпа с кокетливой вуалью придавала загадочность. Чуть удлиненное лицо, бархатистая кожа, мягко очерченный рот я тонкий аристократический носик, бездонные глаза…
— Нет, эта красавица пришла к нам прямо из Гюлистана! Теперь я представляю, так выглядят сказочные пери. Как бы боясь ослепнуть, Аслан закрыл лицо руками.
Эмилия покраснела и покосилась на Исламбека. Ему, кажется, все это было не очень приятно.
— Будет вам, Аслан. Еще перехвалите.
— Это невозможно! Ну, с богом.
* * *