Алиби не будет

— Но они идиоты, — прошипел генерал, ловко перебросив ей письмо английского консула, привезенное Джигитяном. — Они ожидают, что мы сейчас же начнем наступление на Баку. У меня есть золото, но нет армии. Объясните, пожалуйста, господину ротмистру, что они могут обещать народу «золотые горы», как говорят русские, но не войска. Пусть проникают в органы Советской власти, занимают ключевые посты. Мое дело — финансировать. А визит в Баку… Только в том случае, если будет уверенность, что нас не встретят орудийным огнем.

Адлен перевела.

— Кстати, не грех напомнить ротмистру, что он получает у нас жалованье и за это надо делать дело. Дело! А не привозить некрологи. Теперь пусть подробно объяснит, кто же конкретно виноват в срыве операция.

— Видите ли, господин генерал, — ответил Джигитян. — Во многом, по-моему, виноват Джунковский. Он сразу же сбежал в Петровск.

— Мерзавец.

— Чека арестовала и расстреляла Иванова и Дегтяревского, но выпустила супругов Ермаковых. Причем, Светлану Ермакову освободили сразу же после срыва операции. Мне доподлинно известно, что она выдала по крайней мере некоторые наши планы.

— Почему же вы не предприняли контрмер? Если большевики и впредь будут узнавать наши планы — грош нам цена. Вы должны вернуться и передать консулу, что я скоро буду в Энзели. К тому времени надо убрать Шаумяна и всю эту компанию красных фанатиков. На этом я настаиваю. Рабочих надо оторвать от большевиков. Лучший путь — голод, голод и еще раз голод! Вот что убьет эту власть. И еще — надо бы вам проникнуть в Чека. — Он неожиданно рассмеялся. — Разумеется, в качестве сотрудника. Сумеете?

Джигитян молчал. Он не мог сказать, что возвращаться в Баку ему опасно, что не сегодня-завтра…

— Дорогая Адлен, — продолжал генерал, — поручите ротмистру подсчитать, во что обошелся нам провал операции. Деньги любят счет.

Разговор продолжался еще долго. Но Нерсес Александрович уже понял главное — его лично ни в чем не обвиняют. Генерал по-прежнему бодр, энергичен, денег не жалеет. Сам, однако, в Баку не торопится. Может быть, потому, что не очень доверяет тем, кого так щедро субсидирует.

Джигитян встал. Генерал обернулся к Адлен.

— Дорогая, позаботьтесь. Ротмистру надо ехать. Заготовьте документы, сведения, которые надо передать полковнику для дезинформации большевиков. Ну и… деньги.

Он не назвал имени полковника — все и так знали, о ком речь.

Адлен Морис и Джигитян вышли вместе. Но ротмистр еще долго видел перед собой холодные, умные глаза этого генерала-коммерсанта.

* * *

Нерсесу Джигитяну, начальнику разведки отряда Бичерахова, никто, естественно, вопросов не задавал. Он спокойно высадился в Алятах и сразу поскакал в район Кюрдамира, куда накануне выехал с казаками Бичерахов принимать фронт.

У Кюрдамира уже несколько дней шли упорные бои. Турки прилагали немало стараний, чтобы взять станцию, перегруппировать войска и начать широкое наступление по всему фронту.

Части Красной Армии занимали станцию. Бичерахов сразу увидел, что порядка здесь мало — десятки подвод, груженных снаряжением, боеприпасами, фуражом и продовольствием, почему-то сгрудились вокруг станции.

Это облегчало дело. Ничего не объясняя, Бичерахов начал осуществлять планы, понятные ему одному. Он реорганизовал штаб, поставив во главе вызванного из Баку Аветисова. Ход был ловкий — дашнакское командование ему поверило и спокойно отнеслось к загадочной чехарде с перестановкой командиров частей.

Бичерахов немного опасался первой встречи с Аветисовым. Но все пошло гладко — будто они продолжали разговор, прерванный совсем недавно.

— Меня интересует обстановка, — начал Бичерахов. — Можем мы остановить турок?

По хитрому взгляду и улыбке Аветисов уловил мысль.

— Зависит от того, на что делать ставку.

— Ставка самая крупная — Баку и Россия. А эти сожженные нивы, жертвы…

Он оборвал и протянул Аветисову пачку папирос.

— Закуривайте.

— Видите ли, Лазарь Федорович, Баку без губернии задохнется от голода. Россия отрезана.

— Ну и что? Нефть будет продолжать фонтанировать?

— Очевидно.

— То-то. Хэ-хе… Полковник учтите: я не враг России, но я холуем большевиков быть не собираюсь. Так сможем мы удержать фронт?

— Кратковременно — да, долго — нет.

— Понятно. Значит фронту нужны оружие, снаряжение, резервы, продовольствие. Как вы считаете, голубчик, Шаумян даст нам все необходимое?

— Для фронта не жалеют ничего.

— Вот и отлично. А каково наше положение сейчас?

— Кюрдамир в полукольце. Возможно полное окружение.

— Вот это уже не годится. Коль им так необходимо взять Кюрдамир, отдадим. Мне и вам он не нужен… — Бичерахов медленно прошелся по комнате, закончил. — Ночью начнем отход. В приказе сошлитесь на указание Корганова.

— Но ведь такого указания…

— Вы не получали? Верно. Оно у меня. Ясно, Аветисов?

— Ясно.

— Ну вот. Желаю успеха.

Вошел Джигитян, доложил о прибытии. Разговор длился еще час. Ночью войска без боя оставили Кюрдамир.

Бронепоезд № 2, которым командовал Николай Мудрый, стоял на станции Карабуджах. Утром к нему приехал Аветисов: распорядился отойти, сославшись на угрозу окружения.

Обстановку на фронте Мудрый знал не хуже Аветисова. Знал и приказ Баксовнаркома начать наступление. Поэтому он возмутился и решительно заявил, что выполнять приказ отказывается.

Трясясь от страха, Аветисов вернулся и доложил командующему:

— Лазарь Федорович, командир бронепоезда Мудрый выполнить указание штаба отказался. Он предлагает немедленно перейти в наступление, выбить противника из Кюрдамира и двигаться дальше.

— Вот как? — Бичерахов сдвинул брови, усмехнулся. — А что, он и в самом деле храбр?

— Боевой командир.

— Хорошо-с… Пригласите ко мне. Поговорим.

Штаб Бичерахов расположил на станции Сагири. Когда Аветисов ушел, командующий вызвал адъютанта Альхави, который был бесконечно предан атаману.

— Составьте депешу. «Предсовнаркома Шаумяну. Под натиском противника вынуждены отступить Сагири. Войска измучены. Необходима замена. Боезапасов нет. Продовольствие на исходе. Ждем помощи. Бичерахов». Все. Сейчас же отправьте.

Полковник Бичерахов приступил к осуществлению второго пункта программы — вытягиванию запасов из Баку.

Вскоре в штаб прибыл Мудрый. Командующий с любопытством взглянул на командира бронепоезда и сказал весело: