Страница 196 из 260
Местность вокруг станции была болотистой. Тучи комаров висели над людьми, доводя их до исступления. В воздухе стояло зловоние, очередная вспышка кишечных заболеваний. У костра ему пришлось вмешаться, чтобы предотвратить драку — бились из-за украденного в селении барана. Не хватало продовольствия, медикаментов.
За этот час полковник осунулся, почернел. Вернувшись, он вызвал адъютанта и долго молчал, упорно глядя на застывшего в уставной позе офицера. Заговорил тихо, поглядывая на завешанную ковром узкую дверь.
— Штабс-капитан, сядьте и слушайте внимательно. Вы верно служили мне. Были рядом в самые трудные дни, спасибо. — Он наполнил стакан вином, протянул адъютанту, сказал просто: — Выпей. Кахетинское. Здесь такого не бывает. Пей, пей. — Пригубил и сам. — Я знаю, у тебя семья в Тифлисе. Жена, дети. Поедешь туда. Поедешь с делом, которое только тебе могу доверить. Отвезешь секретные пакеты генералу фон Лютцеру и господину Жордания. Выезжай сейчас же. Через Евлах и Гянджу. Из Тифлиса телеграфируй мне. — Штабс-капитан вскочил, щелкнул каблуками. — Стой. И еще… С тобой поедет госпожа Доридзе. — Он нервно зашагал по купе. — Чтоб ни один волос, понимаешь?
— Есть.
— Ступай, генацвале, готовься. А Теймурбека ко мне.
Поручение князя Теймурбек выполнил точно. Дрезину сопровождало отделение отборных кавалеристов.
* * *
На подходе к Мюсюслы части Казарова неожиданно столкнулись с упорным сопротивлением. Вместо того, чтобы обойти линию обороны и ударить по флангам (Казаров знал, что части противника дезорганизованы), бывший царский полковник бросил солдат в лобовую атаку. Погибло более трехсот красноармейцев. Только тогда пришел приказ окапываться…
Наступление захлебнулось. Амазасп, Казаров и Аветисов этим воспользовались. Именно в эти июньские дни дашнакские офицеры совершили вероломство, поставив под удар пролетарский Баку.
Через Евлах проследовало несколько эшелонов — начали, наконец поступать подкрепления. Одна из турецких частей — к радости Вахтанга — прибыла в Мюсюслы, другая, численностью в две тысячи аскеров, заняла передовые позиции и участок у Геокчая. Бой турок с бригадой Амазаспа длился несколько часов. Усталые, голодные, измученные жаждой бойцы выдержали яростный натиск янычаров и перешли в контратаку. Опрокинув противника, они взяли Карамарьян. Турки, впервые почувствовав силу ударов Красной Армии, откатились к Геокчаю…
Однако 17 июня на мюсюслинском направлении красноармейцы впервые столкнулись с откровенным предательством. 21-й красный батальон перешел в наступление, чтобы вклиниться в позиции мусаватско-турецких войск. Отдельной роте, состоящей из меньшевиков, эсеров и дашнаков, Казаров приказал прикрыть левый фланг.
Вахтанг своевременно узнал о наступлении. В частях распустили слух, что мусаватской разведке удалось взять языка. Что «язык» этот был перебежчиком, знали только командующий и Теймурбек.
Батальон, уверенный в своем левом фланге, яростно атаковал и вклинился в оборонительные рубежи противника. И попал под перекрестный огонь — отдельная рота неожиданно оставила позиции и отошла. Батальон потерял около двух взводов.
Сообщение об этом предательским отступлении было передано Корганову. Роту, во главе с Егишем Тер-Саркисяном, бывшим поручиком царской армии, немедленно отозвали а Баку и отправили на остров Нарген…
Глава IX.
Друзья и враги
Закавказский сейм, разъедаемый внутренними противоречиями, прекратил существование. Но свое дело он сделал — объявил об отделении Закавказья от Советской России. Дашнаки, меньшевики и мусаватисты бросились на поиски иностранных покровителей.
Из шифрованных сообщений Джапаридзе знал, что обстановка в Елизаветполе и Тифлисе приобретает определенность. Тифлисские меньшевики, решившись на открытое предательство, впустили в Грузию немцев и турок. Турецкие войска двинулись дальше, в Азербайджан, оставляя кровавый след от Карса и Александрополя до Дилижана, Казаха, Акстафы…
«Освободители» шли из Персии на Шушу и Евлах. Эривань занял Шукри-паша, которого сопровождал Наджафбек Гусейн-заде. Став вице-губернатором, он организовал погромы в армянской части города. Весть об этом дошла до предгорий Арарата, где сосредоточил свои силы генерал-майор Озонян, которого называли Андроником. Бывший генерал баратовского корпуса, ставший союзником Денстервиля, он разбил турецкие войска и занялся уничтожением мусульманских сел.
В Елизаветполе беззастенчиво и ловко «работал» Нури-паша. В Евлах прибыл крупный турецкий отряд — более семи тысяч солдат. Среди офицеров — не только турки, но немцы и белые. За всем этим угадывались далеко идущие намерения. Барон сообщал, что турки стремятся превратить Елизаветпольский уезд в свой вилайет с собственным административным аппаратом. Первым шагом в этом направлении было создание Гянджинской губернии.
Дальнейшие шаги задерживались — мешал мусульманский национальный совет, находившийся под влиянием Мамед Эмина. Нури-паша требовал ликвидации совета, его горячо поддерживал Ризабек Селимбеков. Барон считал этого короля цветов, выращивающего орхидеи и с пренебрежением говорящего о политике, одним из самых доверенных людей Энвер-паши, резидентом по Азербайджану…
Мамед Эмин отлично понимал, что идет против течения. Однако, выступая перед внушительным меджлисом, спешно созванным Нури-пашой, он постарался внушить залу тревогу за судьбы азербайджанского народа. Его слушали. Слушали все эти беки, ханы, полковники и генералы, целое полчище принцев — отпрысков Каджара. Но от этой тишины в зале веяло холодом и снисходительностью — вежливая дань авторитету главы мусаватской партии, его уму и прошлым заслугам. А иттихадисты — правое крыло панисламистов — вообще не желали его слушать.
Мамед Эмин, обладавший редкой интуицией, держался с достоинством. Когда он шел по проходу, поглаживая седую прядь над багровым от волнения лбом, многие в зале переглянулись. Положим, здесь, в Гяндже, с ним можно не очень считаться, но разве он не остается лидером партии? Настораживало и то, что Мамед Эмин вежливо, но решительно отклонил приглашение самого Нури-паши «осчастливить своим присутствием» званый вечер, сообщив, что в тот же день отбывает в Баку. Попробовали в перерыве хоть что-то выудить у секретаря партии Аббас Кули. Секретарь, не разжимая тонких губ, лишь пожал плечами.