Страница 189 из 260
— «…В данном случае интересы как мирной Советской власти, так и интересы английских войск, находящихся на Багдадско-персидском фронте, абсолютно совпадают, и поэтому Исполком Бакинского Совета солдатских, рабочих и матросских депутатов в своем новом составе уведомляет вас, господин консул… Покорнейше просит оповестить о том же командующего английскими силами, что город Баку и вся территория Бакинской губернии могут быть использованы английским командованием…»
— Написали, милая?
— Да.
— Так. Значит английским командованием. Э… для военных операций против турецких банд, идущих с огнем и мечом на мирных христиан… Еще несколько слов, Светлана Тихоновна. Примите, господин консул, уверения в нашем искреннем к вам уважении. Кажется, хорошо. Теперь нужны подписи…
Джунковский и Светлана вошли в комнату, где играл граммофон и медленно кружились пары. Джунковский мягко привлек к себе Светлану. Вздохнув, она покорно отдалась вкрадчивой мелодии кларнета и ласковому властному объятию.
* * *
Лошади неслись галопом. Долинская, вцепившись в Исламбека, тихонько вскрикивала, когда их подкидывало на ухабах.
Исламбек, казалось, забыл о ней. У «Бристоля», не ожидая пока фаэтон остановится, он соскочил и, не простившись, исчез в парадном. Перед кабинетом военного коменданта он мгновение помедлил и резко толкнул дверь.
Поддерживаемый красногвардейцами, на стуле не сидел, а скорее лежал Сомов. Густой храп сотрясал его тело. Он с трудом раскрывал мутные, бессмысленные глаза и снова ронял на грудь жирный подбородок.
Против него, уперев кулаки в колени, сидел Авакян и терпеливо ждал, когда пьяный придет в себя. По беззвучным движениям губ Исламбек понял, как изощренно он ругается и какого напряжения стоит ему это терпеливое ожидание.
Рядом хорохорился спутник Сомова. Он был гораздо трезвее — на той стадии, когда человек слышит только себя. Он рвался к Сомову, бил себя в грудь и со слезой в голосе взывал к присутствующим.
— Братья! Кто настоящий фронтовик? Я? Я кровь проливал… А Костя… Эх, Костя… Сука ты, Костя! В душу мне плюнул.
Авакян поднялся, грохнул кулаком по столу.
— За-а-аткнись, мерзавец! За рюмку водки все продашь. — Пьяный испуганно заморгал короткими колючими ресницами, всхлипнул и смолк. — А ну, ребята, уберите его отсюда. Видеть не могу болтуна.
Два красногвардейца, подхватив пьяного, вывели его в коридор. Только тогда Авакян заметил Исламбека. Подошел, тихо спросил:
— Что за маскарад? А-а-а… Полюбуйся, что творится.
— Вижу. — Карабаглы подошел к Сомову, резко вскинул его голову. — Сейчас приведем в чувство. Господин председатель, довольно комедию ломать!
Сомов разлепил красные веки, прикрыл лицо рукой. Но в пьяных глазах мелькнул испуг.
— Взгляни, — Авакян протянул форменный бланк капитана «Ардагана» с текстом, отпечатанным на машинке. — По-моему, это тебя заинтересует.
Исламбек пробежал глазами короткий текст:
«Секретно. ПРИКАЗ № 2
Председателю фронтового комитета штабс-капитану
Сомову.
Предлагаю во что бы то ни стало арестовать
С. Шаумяна.
Народный комиссар по иностранным и военным делам».
— Откуда это? Что за чепуха?
— Нашли в кармане этого негодяя, — усмехнулся Авакян, — так называемого председателя фронтового комитета Константина Игнатьевича Сомова. Хочет войти в историю, сукин сын.
Карабаглы примчался в комендатуру по другому делу, но новость так его поразила, что он забыл обо всем.
— Знаешь, Багдасар, этот пьяница напоил Макеева и подсыпал ему какую-то дрянь. Словом, сорвал операцию.
Неожиданно Сомов заговорил:
— Ничего подобного, товарищ. Я никогда на такое…
— Врешь! — Исламбек сорвался на крик. — Встань, пьяная скотина!
Сомов, покачиваясь, встал.
— Не имеете права. Это оскорбление…
Исламбек пошел на Сомова, но пьяный снова упал на стул.
— Я тебе, гадина, покажу. К Шаумяну грязные лапы тянете? Рассказывай все, пока я не оторвал твою плешивую голову!
— А кто ты такой будешь? — Сомов нагло уставился на незнакомого человека в модном костюме.
— Уполномоченный из Чека Карабаглы. Устраивает?
Сомов ошалело перевел взгляд с Карабаглы на Авакяна.
— Рассказывай Сомов, как напоил извозчика в Мулен Руж, что подсыпал ему, где Светлана Ермакова? Смотри, гад, соврешь… — Исламбек задыхался от гнева. — Ну? Что за комиссар, подписавший эту чушь?
Сомов молчал. Авакян отвел Исламбека в сторону.
— Не трогай его. Мне не нравится, как ты разговариваешь. Он же пьян. Мы составили протокол обыска. Пусть придет в себя, там разберемся.
— Ты прав, извини. Влетит мне от Алеши за очередной провал.
— Иди в другую комнату, позвони, И успокойся. Такие вещи надо делать спокойно.
* * *
Около двенадцати ночи в номере гостиницы «Европа» раздался телефонный звонок. Однако брать трубку было некому. Хозяин номера Евгений Петрович Джунковский в это время танцевал со Светланой Ермаковой. Ее пьяный муж храпел в соседней комнате рядом с хозяином дома. Остальные гости давно разъехались.
Евгений Петрович остановил граммофон, подвел Светлану к столу. Разлил шампанское, торжественно протянул Светлане бокал.
— Выпьем, дорогая, за эту майскую ночь. Я хочу, чтоб она принадлежала нам двоим. За ваше счастье. И за маленькое место в вашем сердце. Для меня. Мне ведь нужно немного. Видеть вас, слышать вас, верить в вашу дружбу… Я могу надеяться?
Выпили. Скрипнула дверь. Светлана вздрогнула.
— Мне кажется, кто-то ходит.
Джунковский на носках подошел к двери, заглянул за портьеру.
— Все спят. Показалось, — его прохладные ладони коснулись горящих щек Светланы. Она отстранилась.
— Уже поздно, Евгений Петрович. Полночь.
— Ну и что ж, моя синеглазая волшебница. Во-первых, я именинник, во-вторых, мы с вами сегодня славно поработали. Разве мы не можем вышить еще по бокалу вина?
— О! Я не могу. Я пьяна, Евгений Петрович. Едва держусь на ногах.
Она почувствовала, что ноги ее оторвались от пола.
— Евгений Петрович, там мой муж. Не забывайте… — язык заплетался. — Одумайтесь. Куда вы меня…
— Здесь, моя прелесть, так уютно, так тихо, — он поцелуем зажал ей рот. — Нас никто, никто…
Ковер с портретом дамы в пенсне поплыл в глазах Светланы. Почему-то она очутилась в комнате, где стояла пишущая машинка. Надо встать, окликнуть мужа… Дверь рядом.