Алиби не будет

— Почтенный Ризабек, этих людей не просто купить. Им нужно не золото, а нечто совсем другое. Вот вам бы, с вашим гибким умом, и заняться большевистскими лидерами. Любопытнейшие, знаете ли, характеры… А мы бы поучились.

— Увы, дорогой Мамед Эмин. Моя стихия — цветы. Вот уехал, все бросил, а сердце болит за оранжереи в Мардакянах. Я же многое сделал для получения новых сортов орхидей.

Мамед Эмин уже не мог сдерживаться.

— Позвольте усомниться. Я знаю о ваших переговорах с Энвер-пашой. Да-да, знаю, дорогой.

Ризабек подался вперед. Из-под пышных усов хищно блеснули крупные редкие зубы.

— О чем вы, милейший? Не стоит так шутить. Не то время, дорогой.

«Вон ты о чем, крыса, сбежавшая с корабля. С теми, кто слишком много знает, всякое может случиться. Только я не боюсь». Он спокойно поднялся.

— Положение обязывает, милейший Ризабек Селимбеков. Положение обязывает меня знать все. Поверьте, я не собираюсь впутываться в вашу игру. Но не надо думать, что Мамед Эмин глупее вас. Пойдемте.

Он шел не оглядываясь. Ризабек, бросив на стол кредитку, торопливо догнал его. Мамед Эмин, будто ничего и не было, заметил негромко:

— Сегодня мы соберемся, и я объясню жаждущим власти, что я не полководец, а идеолог. Хотите драться, деритесь, но не доверяйте войну с умными большевиками таким кретинам, как Талышханов. Ему чаи распивать, четками баловаться, а не дивизией командовать… — Он остановился, сказал еще тише: — Позорное поражение, и народ проклинает не вас, господин Селимбеков, не Тагиева. Меня, Мамед Эмина Расул-заде. Вы не запачкали своих белых перчаток. Вы, так красиво рассуждающие о патриотизме, в самое тяжкое время отсиживались на дачах… Простите за резкость. — Он вздохнул, расстегнул пальто, щелкнул крышкой золотых часов. — А чай был действительно хорош… У вас удивительно умная жена, Ризабек. Весна здесь прелестна. Извините.

* * *

В Тифлисе Адольфу фон Лютцеру, посланнику Людендорфа, было не слишком уютно, хотя старик Жордания встретил его с грузинским гостеприимством. Апрель не принес ничего хорошего. Скорее, наоборот. Турки начали наступление на Карс-Ардаган и Батум. Предвкушая добычу, они способны забыть о Германии. Тогда рухнут все планы.

Перед отъездом в Тифлис фон Лютцеру дали ясно понять, что от его миссии ждут не столько политической информации о положении на Кавказе, сколько защиты экономических интересов Великой Германии. Прежде всего важна бакинская нефть.

«Что делать? — уныло размышлял фон Лютцер, ощущая в желудке тяжесть обеда, которым почтил его Жордания. — Бакинские мусульмане были близки к цели, но увы… Если Германия не получит нефть, Людендорф отправит меня ко всем чертям. Не зря мне приснился этот огромный сом, лениво шевелящий плавниками в мутной жиже. Не к добру».

Посланник вторично прочел шифровку агента.

«Баку наводнен англо-французскими шпионами. Они ищут контактов с большевиками, эсерами и армянскими националистами. Английский консул Мак-Доннель и француз Луи Лямор чрезвычайно активны. Оппозиция готова к сговору с генералом Денстервилем, только чтобы не впустить турок и немцев. Ситуация на грани катастрофы. На грузин и турок мало надежды. Необходимы войска».

Фон Лютер прошел в ванную, сунул голову под кран. Ох, эти восточные обеды. С его больной печенью. Хорошо бы на курорт, а не в это пекло. Взглянул на часы.

Через несколько минут, вполне трезвый, он диктовал сотруднице очередное донесение.

— «Срочно. Людендорфу. Задуманная акция в Баку не состоялась. К бакинской нефти подбирается через Денстервиля Генри Детердинг. Для захвата Баку нужны войска. Ждем помощи…» Написали?

— Готово, господин полковник, — молодая женщина в темном плотно облегающем костюме закрыла блокнот.

— Срочно зашифруйте и передайте по рации. Да, пригласите капитана Рихтера и лейтенанта Хурра. Если приедут грузины, проводите их прямо ко мне.

— Слушаюсь, господин полковник.

Оставшись один, посланник позвонил по телефону.

— Господин Жордания? Фон Лютцер. Я свободен. Князь прибыл? Зеер гут. Я ожидаю вас. — Он говорил на ломаном русском.

Приехали Ной Жордания, Акакий Чхенкели, Асланбек Сафикюрдский и полковник — князь Вахтанг.

— Полюбуйтесь, господин Лютер. — Ной Жордания уже на пороге протянул ему телеграмму. — Оказывается я, Ной Николаевич Жордания, — преступник. Как вам это нравится? И кто обвиняет меня, грузина? Лакеи Советской России — Джапаридзе и Нанейшвили. К сожалению, тоже грузины. Послушайте, что они пишут: «По нашим сведениям, сейм намерен встать на сторону врагов Бакинского Совета. От имени бакинских рабочих и всех трудящихся Закавказья предупреждаем: не совершайте преступления». Вы понимаете, господин фон Лютцер? Вот результаты нашего либерализма.

Лютцер кивнул, вспомнив досье. Ной Николаевич Жордания, он же Костров, еще на Втором съезде РСДРП в 1902 году был противником Ленина. Он рвал и метал, заявляя, что партия должна быть массовой, а формулировка в уставе, предложенная Лениным, сделает его генералом без армии. Устав, твердил он, существует для жизни, а не жизнь для устава…

Фон Лютцер скомкал телеграмму, вскинув голову, пригласил всех к столу.

— Борьба принимает решительный характер. Бакинским большевикам нельзя давать передышки…

— Абсолютно верно! — взвизгнул Сафикюрдский. — То же утверждаю и я. Я думаю, надо…

— Надо, — бесцеремонно прервал его фон Лютцер, — начать новое наступление. Германия готова дать деньги. Мною затребованы и войска. У меня есть прямое указание генерала: Баку должен быть взят. Ни в коем случае не отдавать его англичанам и французам. Я имел удовольствие узнать, что князь Вахтанг вновь назначен командующим мусульманским корпусом. Первый блин был комом, как говорят русские. Но я уверен, князь оправдает высокое доверие. Сейчас у вас есть оружие, настоящая армия.

— Решено, — без особого энтузиазма отозвался Чхенкели. — Мы верны слову и хотим помочь нашим друзьям — Гянджинскому правительству. Князь Вахтанг завтра же отправляется в Елизаветполь.

— В таком случае остается, князь, пожелать вам успеха. Могу сообщить, что в Елизаветполь прибудет из Еленендорфа рота немецких колонистов. Командиром назначен капитан Рихтер. Он поступает, князь, в ваше распоряжение.

— Благодарю, господин полковник.

— Дорогой князь, если вы возьмете Баку, обещаю вам, и это оговорено с Людендорфом, генеральский чин, а также э… весьма солидный сумма в швейцарском банке. Великая Германия вас не забудет.