Страница 133 из 260
Едва пересекли Базарную, как навстречу хлестнули пулеметные очереди. Били в упор, прямо с крыши пассажа Калантарова. Лошади испуганно шарахнулись, одна из них рухнула на колени. Экипаж перевернулся. Кто-то дико закричал. Намертво сцепив зубы, Топчибашев помог кучеру повернуть лошадей. Вернулось два экипажа.
В кабинете Тер-Габриэляна затрещал телефон. Саак рывком снял трубку.
— Да, Аслан, слушаю. Понятно. Раненых нет? Ну, молодцы.
Он поспешил к Джапаридзе.
— Все в порядке. Союз не состоялся, пулеметчики «Дашнакцутюна» обстреляли делегацию мусавата.
— Значит, хотели сговориться. Видишь, Мелик-Йолчан сказал правду. А почему он это сделал?
— Чувствует зыбкость позиции националистов. Поступили сообщения из штаба. Топчибашев и Талышханов в бешенстве. Подозревают обман. Тер-Микаэлян лезет вон из кожи, доказывая, что переговоры сорваны большевиками.
— Верят ему?
— Нет. Али Марданбек назвал его провокатором, обложил последними словами и пригрозил…
— Очень хорошо! — сказал Джапаридзе. — С двурушниками так и надо. И я могу тебя обрадовать. Сако тоже прижал своих. Не знаю, как ему удалось, но они выступают на нашей стороне. Начинаем наступление. Что это? — Джапаридзе кинулся к окну и рывком распахнул. — Смотри, кажется, «Ардаган» подходит. Точно! Пушки направлены на Крепость.
Грохнуло корабельное орудие. Не чувствуя холода мартовской ночи, они по пояс высунулись в окно.
— Понимаешь, Саак Мирзоевич, теперь у нас десять тысяч штыков. Десять тысяч. И «Ардаган». Это сила.
Уличные бои шли уже по всему городу. Комиссары во главе с Шаумяном находились на боевых постах. Яростные, неостывшие после атаки глаза, наганы, одежда в глине и мазуте. Советская власть защищалась. В штабе остались только Корганов, Нариманов и военспецы. Связь держали через курьеров.
* * *
Дом, где жила Лизабет Дюпо, был расположен в сравнительно спокойном районе. За углом — Совдеп, рядом Молоканский сквер. Но мадемуазель, махнув рукой на контракт, второй день сидела дома. Бесконечно звонил телефон. Поклонники Дюпо осведомлялись о здоровье «бесценной, ненаглядной, дорогой». Дюпо, капризно вздыхая, отделывалась несколькими фразами. Она сидела на софе, бездумно перебирая тонкими пальцами черную бахрому персидской шали. Маленький фарфоровый медвежонок лежал рядом.
Звонок прозвучал громко и требовательно.
— Слушаю. О, мосье Лямор! Благодарю вас. Я так ценю ваше беспокойство. Да-да. Я знала, вы не оставите бедную Ли.
Поток нежных и сладких слов вдруг иссяк. Она просто не могла ничего добавить. Ну и черт с ним, с французом. Он ей достаточно надоел в тот вечер, когда провожал от Тагианосова.
Самое интересное там, пожалуй, эта пара Дэвис. Когда после танца они вернулись в зал, их подозвал английский консул. Миссис Дэвис равнодушно рассматривала присутствующих, обмахиваясь изумительным по красоте веером. Дело, однако, в том, что в зале было прохладно. Даже свежо. Но как только миссис опускала веер, ее супруг замолкал.
Видимо, Ли слишком долго держалась рядом, потому что мистер Дэвис стал коситься в ее сторону. Правда, француз заверил его, что мисс Дюпо английского языка не знает, а политика не занимает ее совсем. Все ж пришлось завертеть ускоренный флирт с каким-то пожилым заводчиком, от которого дурно пахло.
Кажется, Дэвис успокоился.
— Генерал скоро даст о себе знать. Накапливает силы. Особые надежды мы возлагаем на полковника.
— А немцы?
— О, этот вопрос решится независимо от их желания. Уясните, господа, что лидеры армянской демократии и эсеры придерживаются нашей ориентации. Кстати, из Тифлиса приехал Джунковский. Опытнейший режиссер! Ха-ха! Скоро убедитесь. Остерегайтесь. Встречаться со мной больше не следует. Если что, передайте через Светлану. Между прочим, как заметил один писатель, — дама приятная во всех отношениях.
Французский поверенный усмехнулся:
— Лучше моей певицы?
— О вкусах не спорят. Потом многое зависит от того, какой фигурой вы хотите сделать ее в своей игре.
— В хорошей игре успех зависит не столько от фигур, сколько от верного хода, — парировал француз.
В этом месте ее поклонник рассмеялся, и она не разобрала конца фразы.
— Мсье консул, я буду только рад. Наши интересы в общем совпадают.
Супруга Дэвис забеспокоилась всерьез. Закрыла веер, в упор взглянула на мужа.
— Томми, выберете другое время для болтовни. Мне скучно. Я хочу танцевать.
Дэвис вскинул брови, поднес к губам руку жены и увлек ее в круг танцующих.
Оркестр заиграл вальс. Француз обернулся к Лизабет.
— Я очень виноват перед вами, мое дитя. Мы, мужчины, даже на балу не забываем о коммерции. Такова жизнь. Я к вашим услугам. Потанцуем?
— О нет, мсье. Моя мигрень… — Она с уморительной гримасой потерла виски. — Не согласитесь ли вы меня проводить?
— Что за вопрос, дорогая Ли…
Многого она, увы, не поняла. Кто такие «полковник» и этот Джунковский? Еще упоминались какие-то Джигитян и Светлана. Надо потрясти этого болтливого француза…
Она встала, медленно прошлась по комнате. Прозвенели звонки: один длинный и три коротких. Она вбежала в прихожую и остановилась. Звонки повторились. Так звонил только один человек. Неужели? Неужто, господи? Болезненно слабым голосом она спросила по-французски:
— Кто там?
— Ангел мой, я.
Дюпо с трудом повернула массивный ключ, оттянула щеколду.
— Артур? Артур, милый, как ты мне нужен!
Он выглянул, аккуратно запер дверь. Осторожно погладил руку, притянул к себе. Сильно, очень — она даже чуть застонала. Но не от боли.
— Юдифь. Сказка моя…
* * *
Над свежим могильным холмом, заваленным цветами, прогремел залп. Вцепившись в Исламбека, беззвучно рыдала Лиза. Он обнял Генку. Может быть, в этот момент только хрупкое плечо мальчика удержало его на этом свете. В глазах плыли черные строки:
ЭМИЛИЯ ВИКТОРОВНА КАРАБАГЛЫ
1896—1918
ПОГИБЛА ОТ ПУЛИ БАНДИТА
Как дико видеть свою фамилию среди покосившихся крестов, заросших травой могил, замшелых надгробий.
Жена… Теплые отсветы на плече. Горячие, чуть припухшие губы на его губах. Слабые, доверчивые руки. Недошитый чепчик, брошенный на подоконнике… Пронзительно, до боли, он вспомнил тот, заваленный камнями холмик на старом мусульманском кладбище и понял, что юность ушла. Совсем.
Все вдруг стало другим. Он почти ненавидел эту ликующую зелень, буйное цветение яблонь, прохладный ветер, шевелящий цветы на могиле.