Страница 41 из 50
…Клоков закончил хлопотливый обход и вернулся в дежурное помещение кухни. Здесь уже снимали пробу врачи: Сона Гасанова и Марина Белякова. Федор Алексеевич вежливо поклонился им.
— Добро пожаловать. Прошу, прошу, Марина Сергеевна, Сона Ильясовна. Пройдемте в мой кабинет… Сейчас я распоряжусь, принесут обедик, две порции. Вы, Марина Сергеевна, кажется, со сметанкой борщок любите? Знаю, знаю…
Белякова и Гасанова направились в кабинет заведующего. Над аккуратно прибранным столиком висел журнал. Тот самый, с отзывами, которым так гордился Клоков. Белякова полистала, прочла одну — две записи.
— Толковый человек этот Клоков. Отличные отзывы.
— Да, я слышала. Очень порядочный. Успевает всюду. И проследить за приготовлением пищи и потолковать с больными. Заботливый старик.
— Что вы, Сона-ханум? Не дай бог, услышит, что назвали его стариком, обидится, переживать будет. Начальник госпиталя как-то на пятиминутке назвал его «ветераном-хозяйственником». Видели бы вы его…
Появился Клоков. Тяжело дыша, он подсел к столику. Улыбнулся.
— Вы уж не обессудьте, задержались малость. Целый день, что белка в колесе. Не досмотришь сам, получается непорядок… Я своим все поясняю, что участок у нас ответственнейший. Воин болен? Болен! Пища какая требуется? Отличная. Петушатся, а все же исполняют. Хорошие работники у меня, не обижаюсь…
Толкнув ногой дверь, повариха внесла поднос с тарелками. Клоков сам помог ей расставить тарелки.
— Спасибо, душенька. Спасибо. Ступай. Вы уж извините меня, — обратился он к врачам. — Я побегу в залу. Как говорится, чужая одежда — не надежна. Должен сам приглядеть!
— Пожалуйста, Федор Алексеевич.
Но Клоков, что-то вспомнив, с виноватой улыбкой снова подступил к столу.
— Чуть было не забыл, Сона Ильясовна. — Гасанова и Белякова подняли головы от тарелок. — У вас горе, я слышал, получилось. Несчастье. Ну что там слышно? Обещает что-нибудь милиция-то?
— Да-да, Федор Алексеевич, — тихо ответила Гасанова. — Военный меня обокрал.
— Военный? — его широкие, кустистые брови поползли вверх. — Подумать только! И кто, известно?
— Нет. Ищет милиция.
— Во-во, милиция! Она найдет. Бандиту некуда деться. Но вы не расстраивайтесь. Жизнь, как поезд, только несколько мягких вагонов, остальные жесткие…
И, что-то бурча про себя, он нахмурился и вышел.
Марина Сергеевна задумчиво смотрела в тарелку с супом, все что-то хотела вспомнить, что-то очень важное, о чем шла речь в кабинете следователя. Но так и не вспомнила. Вопрос Клокова снова напомнил Соне-ханум о краже. Она рассеянно помешала ложкой в тарелке, так и не притронувшись к борщу.
А Федор Алексеевич продолжал свое хлопотливое дело. Ему предстояло еще навестить новеньких в больничном корпусе. Клоков считал своим непременным долгом познакомиться с каждым, ласково, по-отечески, дознаться, откуда они прибыли, довольны ли завтраком…
Шеф-повар до последней минуты скрывал, что собирается уйти в море, так как морской воздух ему «предписан врачом».