Черный жемчуг

16. АГАВЕЛОВ ПОЛУЧАЕТ НОВЫЙ ШАНС

…Они прошли мимо старой мечети, рядом с которой свечой уходил в небо тонкий минарет. Было жарко, асфальт, как тесто, оседал под ногами. Они не привыкли к такому пеклу и проклинали час, когда решили приехать в этот душный, незнакомый город. Тот, что повыше, рябой, остановился у входа в парк Советской Армии.

— Моня, я уже не могу. Может укроемся на часок под деревьями?

Его спутник, оттопырив нижнюю губу, лениво щелкал семечки.

— Как хочешь. Мне все равно…

— Тебе, конечно… Тебе все равно, хоть в печку тебя засунь.

— Ну чего шум поднимаешь? Я тебе говорил, что в Баку из нас шашлык получится. Ты не верил.

— Ладно, хватит!

Они нырнули в олеандровые заросли, умылись из шланга для поливки.

Матвей Чуйков устроился на скамейке, откинул руки и задремал. Шлимович продолжал щелкать семечки. Через час он толкнул приятеля в бок. Тот вскрикнул, вскочил.

— Не колония приснилась? — усмехнулся Моня. — Пошли, время.

Чуйков провел рукой по лицу, зевнул, и они направились в аптеку.

Моня остался на улице, настороженно посматривая вокруг. Ожидание было недолгим. Чуйков вскоре вышел из аптеки, кивнул Шлимовичу.

— Идем.

— Ну что, порядок? — спросил Моня.

— Какой там порядок? Горим, как шведы. Аптекарь говорит, что не мог Яшку найти. Шут его знает, этого «Султана», может его здесь и нет вовсе. А без него как же? Чужой город, завалимся…

— Это точно. Чужой город, как… — Моня не нашел сравнения, — в общем, зашибить может. Пойдем заправимся, потом надо хату сыскать. Здесь, у вокзала, говорят, есть сходка.

Перед ними вдруг вырос какой-то парень, угрюмый с блуждающим взглядом. Его пошатывало. Руки, грудь под распахнутой рубахой были густо разукрашены татуировкой.

— Братик, — прохрипел незнакомец, — огня не найдется?

Чуйков уставился на него. «Господи, избавь меня от друзей, а с врагами расправлюсь», — прочел он и широко улыбнулся. «Свой парень».

Моня вытащил из кармана зажигалку. Незнакомец пьяно водил папиросой вокруг пламени, обжигая пальцы, чмокая губами. Наконец, ему удалось прикурить. Он поймал на себе взгляд Чуйкова.

— Чего уставился, керя?

Тот пожал плечами.

— Папироса у тебя непонятная.

— Ты не знаешь, что это такое? Купи себе соску тогда. Аптека рядом. — Парень повернулся и пошел вразвалочку, напевая.

«Где люди друг друга, как звери терзают…»

Чуйков догнал его, тронул за плечо.

— Подожди, что за трёп про папиросу?

Тот остановился.

— Вы чего, про планчик не слыхали? Видать, не тутошние, да?

— Тамошние, — хихикнул Моня. — В гости к вам пожаловали, чтоб мне так жить… Примите?

— А что? — парень хрипло хохотнул. — Это можно. Валяйте за мной.

Они уже втроем свернули за угол, потом зашли в какую-то подворотню. Знакомство шло «по плану»…

Агавелов вернулся в отдел вместе с Огневым. Минут через десять пришел Асланов. За окнами начинали сгущаться сумерки, однако Армо Арушанова все не было и не было. На ум приходило всякое. Наконец, в дверь постучали. Армо уверенно прошел к столу, опустился на стул, закурил.

— Познакомился, — сказал он. — Парни действительно битые. Но я нашел с ними общий язык. Оба из Одессы. Приехали три дня назад. Говорят, в Киеве взяли аптечный склад — чемодан морфия у них. Часть уже толкнули, — Армо посмотрел на Асланова. — Денег куча. Остаток товара в камере хранения. Ищут Яшку «Султана»; кажется, срок вместе отбывали. Один Матвей, рябой, другой — Моня…

Агавелов обрадованно вскочил, хотел что-то сказать, но Асланов покосился на него.

— Ну-ну, говорите, — поторопил он Арушанова.

— Они остановились на вокзале.

— Где? В комнатах отдыха?

— Да нет, на скамейках, в зале ожидания. Я им посоветовал ночевать в вагонах, что стоят в Черном городе около Монтинского завода. Может, придется накрыть их…

— Они и здесь какое-нибудь дело затевают?

— Нет. Просто приехали толкнуть морфий.

— М-да, — задумчиво потер щеку Асланов. — Ну, спасибо вам большое, товарищ Арушанов. Вы знаете, где находится аптека № 62?

— Знаю, конечно.

— Очень хорошо. Вы, наверно, еще нам понадобитесь. А пока идите, отдыхайте.

Армо встал, попрощался. Асланов молча обдумывал что-то, хмурился, потирая щеку, и вдруг поднялся.

— Андрей, что думаешь делать? — спросил Агавелов, когда они остались одни.

— Я? Да вот хочу побродить вокруг дома Гончаровой, познакомиться с соседями. А что?

— Ничего. Правильно. А я схожу к Гасановым.

— К Лейле-ханум? — улыбнулся Огнев.

Эдуард отвел взгляд в сторону.

— Да к Лейле-ханум Гасановой. Что здесь такого?

— А ты что стал на дыбы? Я просто пошутил.

— Понимаешь, Андрей, — начал Агавелов. — Я злюсь потому, что и ты, и другие думают, будто я только и делаю, что волочусь за юбками. А ведь это не так. Совсем не так. Боюсь я узаконенного сожительства. Сколько раз наблюдал… Встречаются люди, любят, рвутся друг к другу… Смотришь поженились и пошло… От любви только воспоминания остаются.

— А к Лейле Гасановой у тебя не пропадет любовь, если дело дойдет до загса?

— А она не захочет идти со мной в загс, — Эдуард погрустнел. — Вообще, стоящая девушка. Не похожа на других.

— Ого, — подмигнул Андрей. — Это какая-то новая песня.

— Какая там новая. Это вы не даете мне серьезно влюбиться.

— Учтем, Эдуард. Предоставим тебе такую возможность. Я утром был у Заура. Поправляется. Там все время дежурит Марита. Вот девушка! Никогда не подумал бы, что человек может так измениться. Она держится с таким достоинством, что пошутить лишний раз боюсь…

— Любит она Заура больше жизни, — Эдуард вздохнул.

— Завидуешь? — спросил Андрей.

— А почему нет? Такому можно позавидовать. Но я еще и радуюсь за них. Счастье пришло в дом — радоваться должны и соседи. Правильно я говорю?

— Правильно. Ну, привет. Я пошел.

— Как ты думаешь, — Агавелов посмотрел на свое отражение в стекле книжного шкафа. — Бриться надо?

— Ну, спрашиваешь! Я на твоем месте три раза подряд побрился бы. Три раза!

Агавелов чертыхнулся и первым заторопился к выходу. По дороге зашел в парикмахерскую, привел себя в порядок. Еще на улице, около дома Лейлы Гасановой, он услышал приглушенные звуки рояля. «Значит дома, не зря шел». Эдуард остановился у парадного и позвонил. Послышался стук каблучков. Но дверь не открыли.

— Кто там?

Агавелов узнал голос Лейлы.

— К вам из милиции.

— Из милиции?