Черный жемчуг

— Она и проживает, кажется, у вас на участке?

Кафаров, не понимая еще ничего, замялся.

— Я этого… Я проверю.

— Ну, проверять пока нечего. Слушайте. Нам стало известно, что ее брат, рецидивист по кличке «Султан» бежал из колонии и появился здесь. Постарайтесь выяснить, — приходил ли он к своей сестре? И, если удастся, узнайте, где он в настоящее время скрывается. В общем, возьмите квартиру Тер-Теровой под контроль.

— Ясно! Все ясно!

— А как она ведет себя на работе? Говорят, Тер-Терова ничем не брезгует? — спросил Огнев. — Спекулирует… Увлекается камушками. Может щедро угостить инспекторов…

— Не могу знать. Проверю и доложу.

Холодные мурашки пробежали по взмокшей спине Кафарова.

— Хорошо. Только, чтобы проверка была негласной, осторожной.

Розовощекий Кафаров вытянулся, щелкнул каблуками и, повернувшись через левое плечо, вышел из кабинета.

— Как заправский офицер, — заметил Огнев.

— Да. Службу несет хорошо. Посмотрим…

Агавелов не сказал участковому, в чем подозревается Яков Тер-Теров. И это сыграло вскоре свою роль.

В дверь постучали, на пороге кабинета появился подполковник Асланов.

— Рад видеть испытанных друзей. Садитесь, садитесь. — Он подошел к столу. — Что, плохи дела, товарищи? Неприятностей много? Что-нибудь прояснилось?

— Будем искать «Султана», — ответил Агавелов.

— Поздно. Его здесь уже нет. Уехал «Султан», почуял беду и уехал. Это достоверно.

— У нас есть данные, что он направился в Ростов, — осторожно заметил Огнев. — Возможно, адрес неточен, но следует проверить. И по-моему, надо браться за мундштук. Мы получили телеграмму.

— Да. Надо. На мундштуке есть нарезка «Чума». Откуда он?

— Одессит, Хосров Амирович.

— Одессит? — Асланов потер лоб ладонью, стараясь что-то вспомнить. — Был у меня недавно Кишибекян Степа, некий заведующий аптекой и рассказал интересную историю. В городе появились два субъекта, пытались сбыть морфий. Похоже, птички залетные. Один из них, кажется, одессит. Предлагали Кишибекяну по очень низкой цене. Разумеется, кража. Морфий на улице не валяется. Верно, распотрошили где-то аптечный склад. Но не в Баку. У нас в городе такого случая не было.

— Вы думаете?.. — начал было Эдуард.

— Я ничего пока не думаю. Но говорят, на ловца и зверь бежит. Сегодня эти «клиенты» будут у Кишибекяна в два часа дня. Понятно?

Агавелов и Огнев переглянулись.

— Понятно. Хорошо бы свести их с кем-нибудь. Только так, чтобы не спугнуть. Возможно они…

— Возможно, — Асланов кивнул. — Один из них, по словам Кишибекяна, упоминал имя Яшки Тер-Терова. Улавливаете? Так, кажется, говорит Акперов?

— Так, Хосров Амирович.

— Тогда желаю успеха вам. А мне, наверно, спасибо за сигнальчик? А, мушкетеры?

Асланов неторопливо направился к двери.

— Армо! — воскликнул Эдуард. — Армо Арушанов.

— Что Армо? — спросил недоумевающе Огнев.

— Надо их свести с Армо. Он парень битый, из бывших. Пять судимостей. Руки, грудь, все в татуировке. Залетные клюнут. Он работает теперь на макаронной фабрике, обзавелся семьей. Давно «завязал». Подойдет, а?

— Думаю, что да. Ты знаешь, как его разыскать?

— Звоню.

Участковый Кафаров с каждым днем становился все раздражительней. Ему уже казалось, что он взят на «мушку», и каждую минуту надо ждать выстрела.

Почему майор Агавелов разговаривал с ним не так, как прежде? Суше, официальней. И вроде не очень доверяет. Неужели он что-то знает? Эта мысль не давала Кафарову покоя. Он просыпался от малейшего шороха. А потом весь день ходил, как пришибленный.

Вот и сегодня, направляясь к знакомому киоску, Кафаров чувствовал себя совершенно выбитым из колеи. По дороге, воровато оглянувшись, он нырнул в подвал закусочной, выпил залпом стакан водки. Это в какой-то мере успокоило его. «А что я сделал?» — мысленно оправдывался он, выйдя на улицу. «Ну, попалась баба, приласкал. Что тут особенного? Кто не грешен? Агавелов? Известный бабник! И Акперов тоже ходит… наверно. Все ходят, только втихую…»

Жанна встретила его холодно.

«Что ж, — подумал Кафаров, даже с некоторым облегчением, — все кончается, всему бывает предел. Пора и нам закругляться». Но все-таки заставил себя улыбнуться ей.

— Как живешь, дорогая?

— Ничего, Кафар. С божьей помощью. Что-то тебя два дня не видно. Где пропадал?

— Занят был.

Жанна насмешливо покачала головой.

— Совсем заработался, бедный. Чем же это ты был занят, интересно?

— Важными делами. По долгу службы обязан взять тебя под наблюдение.

Жанна насторожилась.

— Что ты мелешь, Кафар?

— Что, что… Тайна! Нельзя разглашать.

— Нельзя? Ну-ка, зайди сюда, ко мне. — Он вошел в киоск. — Значит, нельзя, говоришь? — подступилась она к нему, плотно прикрыв дверь. — А спать со мной, пить коньяк, брать деньги — можно?

— Тс-с! — приложил он палец к губам. — Ты что базар открываешь? — он присел на ящик, отер платком вспотевший лоб. — Что кричишь?

— Я не кричу. Я вижу, ты хочешь бросить меня, отойти в сторону, не выйдет.

Кафаров сам по-хозяйски достал из-под стойки бутылку коньяка, налил себе и выпил.

— Хорошо, хорошо, успокойся. Все равно не скажу тебе ничего, пока не приласкаешь.

— Вот еще! Говори.

Он силой посадил ее к себе на колени.

— В общем, твой Яшка бежал из лагеря.

— Ха! Удивил! Тоже мне милиционер. Он многозначительно поднял палец.

— Да, милиционер! И получил задание: когда твой брат явится к тебе, сообщить об этом начальству.

— Вай, аствац! Ты что, шпионить будешь за мной?

— Буду, — улыбнулся он, — если не поцелуешь меня.

— Фу! Пьяница! — оттолкнула его Жанна. — А еще лейтенант. Ты уже и до меня где-то выпил?

— Попутно пропустил, дорогая, попутно. От волнения.

Он целовал ее плечи, тыкался в шею, все хотел дотянуться до губ.

— Хватит, Кафар. Брось пить. Вспомни нашего соседа. Он совсем спился. Имей в виду, если не бросишь водку… Подожди, подожди. Вечером придешь? Ко мне не собирается кто-нибудь с проверкой?

— Нет. Не волнуйся. Тебя контролирую лично я.

— Молодец, Кафик. А теперь иди, ну, иди же…